Псалом 118

10. «Всем сердцем моим ищу Тебя». Сердце его искало самого Бога: он желал не только исполнять Его законы, но и общаться с Ним. Это поиск, достойный царя, его надлежит осуществлять всем сердцем. Самый надежный способ очистить наш жизненный дуть — это искать Бога и стараться пребывать в общении с Ним. До того блаженного часа, в который псалмопевец обратился к своему Господу, он уже искал Его всем своим сердцем, искал даже когда, когда ему не хватало сил. Если бы он не искал Господа, то не имел бы столь ревностного желания очистить свой путь. Как приятно видеть сердце псалмопевца, обращенное непосредвенно к Богу. В предыдущем стихе он размышлял о важнейшей истине — здесь же он настолько охвачен чувством присутствия Божьего, что начинает говорить с Ним, и молится Ему как тому, кто находится рядом. Живое сердце не может долго прожить без общения с Богом.

Его главная жизненная цель определила это прошение: он ищет Господа и молится Господу о том, чтобы ему не сбиться с пути и не прекратить свои поиски. Мы следуем за Богом, слушаясь Бога, поэтому псалмопевец и молится так: «Не дай мне уклониться от заповедей Твоих». Ибо если мы оставим Богом утвержденные заповеди, то никогда не найдем Бога, который их утвердил. Чем более сердце человека предано святости, тем более он страшится греха. Он не столько страшится сознательно согрешить, сколько нечаянно уклониться от заповедей. Он не может позволить себе уклониться от заповедей ни взглядом, ни мыслью. Мы должны искать Бога всем сердцем, чтобы у нас не было ни времени, ни желания уклоняться от Его повелений. Но даже если мы будем искать Бога всем сердцем, мы все равно должны воспитывать в себе страх отступить от пути святости.

Похожие слова иногда могут иметь совершенно разные значения. Святые являются странниками: «Странник я на земле…» (ст. 19), но они не скитальцы. Они пересекают вражескую территорию, но путь их вполне определен; проходя по чужому краю, они ищут своего Господа. Даже если путь их сокрыт от людских глаз, они не сбились с него.

Человек Божий трудится, однако не уповает на себя. Сердцем он желает ходить перед Богом, но он знает, что всех его сил недостаточно, чтобы остаться на правильном пути. Его Царь должен сохранить его, Законодатель должен дать ему постоянство в послушании закону. Поэтому он и молится так: «Не дай мне уклониться». Вместе с тем Давид никогда не оправдывал свою лень своим бессилием, ибо хотя он и молился о том, чтобы Бог не дал ему сойти с правильного пути, он в то же время прилагал все усилия к тому, чтобы идти верной дорогой, и всем сердцем искал Господа.

Опять мы можем обратить внимание на то, что вторая часть псалма соответствует первой. В стихе 2 псалмопевец говорит, что человек, ищущий Господа всем сердцем, блажен, а в данном стихе он просит об этом благословении, указывая на то, что он выполнил необходимое условие: «Всем сердцем моим ищу Тебя».

11. Прося Бога о благосклонности, благочестивый муж должен со своей стороны прилежно использовать все дозволенные средства, чтобы получить ее.

Псалмопевец, моля Бога о том, чтобы ему не уклониться от заповедей Божьих, предпринимает святые меры предосторожности, чтобы уберечься от греха. «В сердце моем сокрыл я слово Твоё». Слово хранило сердце Давида, потому что его сердце хранило Слово. Все записанные слова Божьи и все, что глас Божий «и крыл ему непосредственно – все без исключения он сокрыл в глубинах своих чувств, подобно драгоценностям, которые кладут шкатулку, или отборным семенам, которые сеют в плодородную почву. Ибо существует ли более плодородная почва, чем обновлённое сердце человека, искренне ищущее Господа? Это Слово принадлежало Богу, и потому было драгоценно для раба Божьего. Он не носил Писание возле сердца как амулет, а сокрыл его в сердце как руководство к действию. Он поместил его в самое средоточие любви и жизни, и сердце его заполнилось сладостью и светом. В этом мы должны следовать примеру Давида, подражая его чувствам, равно как и его поступкам. Прежде всего мы должны следить за тем, чтобы предметом нашей веры было действительно Слово Божье. Далее каждому из нас надлежит сокрыть это Слово как сокровище в тайниках сердца и при этом постараться не просто запомнить его, но принять с радостью всей душой.

«Чтобы не грешить пред Тобою». Такова его цель. Кто?то хорошо подметил: «Вот достойнейший предмет (Слово Твое), сокрытый в достойнейшем месте (в сердце моем) ради достойнейшей цели (чтобы не грешить пред Тобою)». Псалмопевец сокрыл Слово в сердце своем с величайшей заботой, подобно тому, как человек тщательно прячет свои деньги, опасаясь воров. В данном случае вором мог стать грех. С точки зрения верующего, безнравственный поступок есть грех перед Богом. Неверующие же треножатся лишь из?за того, что грешат против людей. Слово Божье, как ничто иное, помогает нам не грешить против Бога, ибо оно открывает нам Его мысли и волю, сообразовывает наш дух с Духом Божьим. Никакое средство против греха в этой жизни не сравнится со Словом, помещенным в самый источник жизни – сердце. Нам не укрыться от греха, если мы не сокроем истину в своей душе.

Если поставить ударение на слова «Твое» и «Тобой», то можно увидеть весьма любопытные оттенки смысла. Автор обращается к Богу, любит Слово, потому что это Слово Божье, и ненавидит Грех, потому что это грех против самого Бога. Рассердив кого?то, он тревожится об этом лишь в том случае, если это оскорбило Бога. Чтобы не навлечь на себя немилость Божью, нужно хранить Слово Божье.

Достойно внимания и то, как псалмопевец ищет Бога: «Всем сердцем моим ищу Тебя». Как бы ни решили поступать другие, он уже сделал свой выбор и поместил Слово Божье в тайники своей души как бесценный источник утешения; как бы другие ни грешили, Давид положил в сердце своем искать святости: «Чтобы [мне] не грешить пред Тобою». Он не только намеревается искать – он уже ищет. Иные много обещают, псалмопевец же был верен на деле. Поэтому он уверен, что плод будет. Когда слово сокрыто в нашем сердце, жизнь наша сокрыта от греха.

Параллелизм между вторым восьмистишьем и первым здесь также очевиден. В третьем стихе говорится о необходимости уклоняться от беззакония, а в данном стихе – о способе избежать греха. Осознав, что значит быть благословенным святым человеком (ст. з), мы сразу же изо всех сил должны стремиться к достижению священной непорочности и небесного блаженства, а достичь их можно только в том случае, если при помощи Писания взращивать в своем сердце благоговение.

12. «Благословен Ты, Господи!» Этот восторженный возглас вызван чувством глубокого восхищения Богом, к святости которого псалмопевец смиренно стремится. Он благословляет Бога за все, что тот открыл ему и совершил в нем. Он славит его пылкой, благоговейной любовью, испытывая бездонный священный трепет. Кроме того, это слова прозрения, пришедшего при мысли о бесконечном блаженстве Господа в самом себе. Господь благословен и мы должны Его благословлять, ибо Он – совершенная святость. Вероятно, мысль о блаженстве Бога побуждает Давида произнести свою молитву. Давид как будто говорит: «Я вижу, что, уподобляясь Тебе, я обрету блаженство, потому что Ты безмерно блажен, и если я в какой?то мере стану подобен Тебе в святости, то приобщусь и Твоему блаженству».

Как только слово оказывается в сердце, тотчас возникает желание постичь его. Съеденную пищу нужно переварить; когда Слово проникает в душу, то первая молитва из наших уст: «Господи, дай мне уразуметь Слово Твое». «Научи меня уставам Твоим», ибо только так я могу найти путь к блаженству. Ты воистину благословен, и я убежден, что Ты с великой радостью изливаешь Свое благословение на других. Этого дара я и жажду от Тебя – помоги мне научиться Твоим уставам. Если счастливые люди, как правило, с радостью делятся своим счастьем, то, конечно же, блаженный Бог охотно дарует нам святость – источник всякого блаженства. Эту молитву породила вера не в молящегося человека, а в совершенство Бога, к которому она обращена. Господи, благословен Ты, а посему благослови и меня, научив заповедям Твоим!

Нам необходимо быть учениками: «…научи меня». Какая великая честь – иметь Учителем самого Бога! Какое дерзновение со стороны Давида – просить Бога быть его Наставником! Впрочем, это желание вложил в него сам Бог, когда святое Слово обрело в его сердце приют, а, следовательно, мы можем быть уверены, что Давид не был излишне дерзок. Кто не желал бы поступить в школу такого Учителя и научиться от Него искусству святой жизни? Этому Наставнику должны покориться и мы, если только желаем сохранить Его праведные уставы в повседневной жизни. Царь, утвердивший эти уставы, лучше всего понимает их смысл, и, поскольку они являются отражением Его сущности, Он лучше всего может передать нам их дух. Так должен молиться всякий, кто желает очистить свой путь от скверны греха, ибо эта молитва весьма практична: в ней мы просим дать нам не абстрактное знание, а научить закону. Если мы знаем уставы Господни, значит, мы получили самое необходимое образование.

Пусть же каждый скажет: «Научи меня уставам Твоим». Эти слова – сладкозвучная молитва на каждый день. Молитва этого стиха – следующий шаг по сравнению с десятым стихом: «Не дай мне уклониться». А молитва десятого стиха – это шаг вперед по сравнению с восьмым: «Не оставляй меня совсем». Ответ на эту молитву мы находим в стихах 98—100: «Заповедью Твоею Ты соделал меня мудрее врагов моих». Он появляется лишь после того, как сама молитва прозвучала трижды (второй и третий раз в ст. 33 и ст. 66, которые я прошу вас перечитать). Эта молитва повторяется еще трижды, в ст. 124, ст. 129 и ближе к концу псалма в ст. 171: «Уста мои произнесут хвалу, когда Ты научишь меня уставам Твоим».

13. «Устами моими возвещал я все суды уст Твоих». Принимавший в стихе 12 наставление теперь сам стал учителем. То, что мы узнали втайне, нам надлежит проповедовать на кровлях. Так поступал и псалмопевец. Он говорил в меру своего знания. Бог явил ему множество судов уст Своих, открыл посредством прямого и ясного откровения. Наш долг заключается в том, чтобы провозглашать эти суды, став многократным эхом непогрешимого гласа Божьего. Вместе с тем, есть и тайные суды Божьи, и они – бездна великая. Господь не открывает их нам, и с нашей стороны было бы безумием пытаться в них проникнуть. Раскрывать сокрытое Господом – дерзко; скрывать открытое Им – постыдно. Христианин, переносящий скорбь, получит большое утешение, если он, оглянувшись на свою жизнь, сможет сказать, что до конца исполнил свой долг по отношению к Слову Божьему. Когда поднимаются воды потопа и нечестивый мир стоит на пороге уничтожения, великое блаженство – знать, что ты, подобно Ною, всегда был проповедником праведности. Уста, провозглашавшие Божьи уставы, будут непременно услышаны, когда они будут молить об исполнении Божьих обещаний. Если мы чтили слова уст Божьих настолько, что проповедовали их повсюду, то мы можем быть уверены, что и Бог почтит молитвы, исходящие из наших уст.

Обычай проповедовать Евангелие – один из самых действенных способов, при помощи которого юноша может содержать свой путь в чистоте. Душа, занятая возвещением судов Господних, не может серьезно заблуждаться. Научая, мы учимся сами; приучая свой язык к святым речам, мы обуздываем все тело; знакомясь с Божьими судами, мы учимся ценить праведность – так наш путь троекратно очищается от скверны посредством проповеди путей Господних.

14. «На пути откровений Твоих я радуюсь». Радость о Слове Божьем – неопровержимое доказательство того, что Слово оказало на сердце человека свое благодатное действие и очищает его жизнь от греха. Псалмопевец не имеет в виду, что он испытывает радость только сейчас, когда произносит эти слова. Конечно же, он радовался Слову Божьему всегда. Год за годом он радовался и испытывал блаженство, предавая свою душу учению Слова. Давид радовался не только Слову как таковому, но и той пользе, которую оно приносило. Путь для него был так же ценен, как Истина и Жизнь. Давид исполнял все Слово, не выбирая то, что ему больше нравилось, а если он и выбирал, то выбирал сначала исполнить то, что было наиболее полезно. «Как во всяком богатстве». Он сравнил свое наслаждение волей Божьей с наслаждением человека, владеющего великим богатством и умеющего наслаждаться им. Давид хорошо знал, что такое богатство, приходящее вместе с властью, и богатство, приобретаемое в результате завоеваний.

Он также ценил богатство, добытое трудом или полученное по наследству — ему было известно «всякое богатство». Милосердный царь рад был видеть, как золото и серебро стекаются в его сокровищницу, чтобы затем отдать большую их часть на строительство храма Господня на горе Сион. Он радовался всякому богатству, посвященному на доброе дело, однако путь Слова Божьего давал ему больше наслаждения, чем любое богатство. Заметьте, что радость Давида была сердечной и преизбыточной, осмысленной и незабываемой. Удивительно ли, что в предыдущем стихе он хвалится тем, что возвещал то, что приносило ему столько наслаждения? Ведь человек всегда говорит о том, что доставляет ему большую радость.

15. «О заповедях Твоих размышляю». Если человек наслаждается чем?то, он не может не думать о предмете своего наслаждения. Как скупец снова и снова возвращается к своему сокровищу, чтобы взглянуть на него еще раз, так и благочестивый верующий постоянно размышляет о тех бесценных сокровищах, которые он нашел в книге Господней. Для иных размышление – бремя; для человека же, путь которого чист, – радость. Кто уже размышлял, гот и дальше будет созерцать истину, потому что это занятие приносило ему радость. Нет более полезного упражнения для души, чем благочестивое размышление. Почему же столько людей пренебрегают им? Стоит заметить, что Давид особенно любил размышлять над заповедями Слова Божьего, и это было вполне естественно, ибо его все еще заботил вопрос о том, как юноше хранить свой путь в чистоте. Практическое благочестие – самое главное благочестие.

«И взираю на пути Твои». Иными словами, я много размышляю о них, дабы знать, что это за пути. Я много размышляю о них, чтобы научиться чтить их. Я думаю о том, какими путями Ты приходишь ко мне, чтобы наполниться благоговением, благодарностью и любовью. Я размышляю о путях, которые Ты назначил мне, о путях, которыми Ты заповедал мне ходить. Этими путями я буду следовать неотступно, дабы быть послушным Тебе и явить себя истинным рабом такого Господина.

Заметьте, что постепенно Давид все более сосредоточивается на внутренней жизни: в ст. 13 мы слышим его слова, в ст. 14 мы видим проявление радости, а в этом стихе мы встречаемся с сокровенными размышлениями счастливой души. Чем драгоценней добродетель, тем она сокровенней.

16. «Уставами Твоими утешаюсь». Из этого стиха видно, что за размышлением следует утешение. Утешение – это плод, результат размышления. Когда у нас нет иной отрады, когда мы совершенно одиноки, хорошо сердцу обратиться к самому себе и тихо прошептать: «Буду утешаться. Даже если певцы не поют в залах, буду утешаться. Если час пения птиц еще не настал и голоса горлиц еще не слышны в стране нашей, буду утешаться». Это лучшее, величайшее из утешений, это благая часть, которая у нас не отнимется. Однако нас может утешить только то, что может принести блаженство душе в вечности. Книга уставов Божьих написана для того, чтобы быть утешением для всех верноподданных небесного Владыки. Однажды вникнув в содержание этих священных страниц, верующий с трепетом обращается то к одним, то к другим царственным словам великого Царя, которые тверды и полны смысла, неизменны и божественны.

«Не забываю слова Твоего». Люди нескоро забывают то, что старательно хранят, о чем размышляют (ст. 15), о чем много говорят (ст. 13). Но поскольку наша память лукава, полезно крепко–накрепко связать ее веревкой обещания: «Не забуду».

Обратите внимание на то, что этот стих очень похож на восьмой: хотя используются почти одни и те же слова, смысл этих стихов различный, и у нас не возникает ощущения, что псалмопевец повторяется. В этом псалме ни одна мысль не повторяется. Только глупцы могут думать иначе. Смысл каждого стиха зависит от контекста, поэтому даже там, где используются почти одинаковые слова, смысл тем не менее разный. Если мы не видим в этом псалме бесконечного разнообразия оттенков смысла, значит, мы просто не различаем цветов. Если мы не слышим в нем множество сладкозвучных гармоний, значит, мы стали плохо слышать. В любом случае, мы не имеем права подозревать Святого Духа в однообразии.

¹⁷ Яви милость рабу Твоему и буду жить и хранить слово Твое. ¹⁸ Открой очи мои, и увижу чудеса закона Твоего. ¹⁹ Странник я на земле; не скрывай от меня заповедей Твоих. ²⁰ Истомилась душа моя желанием судов Твоих во всякое время. ²¹ Ты укротил гордых, проклятых, уклоняющихся от заповедей Твоих. ²² Сними с меня поношение и посрамление, ибо я храню откровения Твои. ²³ Князья сидят и сговариваются против меня, а раб Твой размышляет об уставах Твоих. ²⁴ Откровения Твои – утешение мое, советники мои.

В данной части псалма пред мысленным взором псалмопевца предстают испытания, которые встретятся ему на пути, и поэтому он молится о том, чтобы Бог помог ему их преодолеть. Если в предыдущем восьмистишье он молился от лица юноши, только что пришедшего в мир, то здесь он взывает к Богу как служитель и паломник, который все больше и больше осознает себя странником в чужой земле. Он обращается только к Богу, и его молитва очень личная. Он говорит с Господом так, как человек говорит со своим другом.

17. «Яви милость (в англ. – «щедрость». – Примеч. пер.) рабу Твоему». Он находит удовольствие в исполнении своего долга пред Богом и почитает служение Богу великой радостью. Он взывает к Богу, осознавая, что слуга имеет право получить вознаграждение у своего хозяина. Впрочем, псалмопевец не предъявляет Богу законных требований, он, скорее, просит о милости, а не о вознаграждении. Пусть моя плата будет соответственна Твоей благости, а не моим заслугам. Воздай мне по Своей великой щедрости, а не по скудости моего служения. Наемники в доме Отца небесного избыточествуют хлебом, и Он не допустит, чтобы кто?то из Его семьи умер от голода. Если Господь будет относиться к нам просто как к Своим слугам, мы уже можем быть полностью удовлетворены, ибо все Его истинные слуги суть сыны, князья по крови, наследники жизни вечной. Давид чувствовал, что его великая нужда требует великой милости, а его малые заслуги никогда не будут достойны подобного дара. Поэтому он должен был довериться благодати Божьей и ожидать великих благ, в которых он нуждался, от безмерной благости Господней. Он так молил о преизобильной милости, словно хотел сказать: «О Господи, дай мне либо великую милость, либо никакой вообще, ибо мало милости мне не поможет».

«И буду жить». Без преизобильной милости псалмопевец не мог даже жить. Чтобы святой жил, требуется великая благодать Божья. Для таких недостойных существ, как мы, даже жизнь является даром божественной щедрости. Только Господь может поддерживать в нас жизнь, только сила благодати хранит в нас ту жизнь, которую мы потеряли в результате греха. Желать жить – правильно; молиться о жизни – хорошо; приписывать долгую жизнь благодати Божьей – справедливо. Надеяться на духовную жизнь, без которой телесная жизнь не более чем существование, можно, лишь рассчитывая на щедрость Бога, ибо духовная жизнь— великое творение божественной благодати, и в ней щедрость Божья видна особенно ясно. Рабы Божьи не могут служить Господу своими собственными силами, ибо они не могут даже жить, если только благодать не изольется на них обильным дождем.

«И хранить слово Твое». Это должно быть нашим правилом, целью и радостью всей нашей жизни. Нельзя желать жить и при этом грешить, но можно молиться о том, чтобы жить и при этом соблюдать слово Божье. Жизнь мучительна, если не прекрасна. Жизнь стоит хранить лишь тогда, когда мы храним Слово Божье. Воистину, без святости нет жизни в подлинном смысле этого слова: если мы преступаем закон, то жизнь наша – не более чем пустой звук.

Молитва этого стиха показывает, что только благодаря щедротам божественной благодати мы можем жить как верные служители Божьи и являть послушание Его заповедям. Если мы служим Богу, то только потому, что Он даровал нам благодать. Мы трудимся для Него, потому что Он действует в нас. Таким образом, мы можем связать начальные стихи трех первых восьмистиший этого псалма: в первом стихе святой человек назван блаженным, в девятом стихе звучит вопрос, как можно достичь этой святости, а в семнадцатом стихе открывается тайный источник святости, а также в этом стихе сказано, как надлежит искать это благословение. Чем больше человек ценит святость, чем искреннее он стремится к ней, тем больше ему хочется просить у Бога помощи достичь ее, так как он понимает, что его сил недостаточно и что без помощи Господа Бога он не может даже жить.

18. «Открой очи мои». Это часть той милости, о которой просил псалмопевец. Нет большей милости, чем та, которая обогащает нашу личность, душу, ум и благословляет столь важную часть тела, как очи. Гораздо лучше иметь зрячие глаза, чем находиться среди великолепных картин, не видя их красоты. «И увижу чудеса закона Твоего». Есть люди, которые не видят в Евангелии никаких чудес; Давид же был уверен, что в законе сокрыты дивные откровения. У него не было даже половины Библии, однако он ценил ее больше, чем некоторые ценят всю Библию. Он чувствовал, что Бог сокрыл в Слове Своем великие сокровища, и молился о способности увидеть их, оценить их и наслаждаться ими. Мы не столько нуждаемся в том, чтобы Бог даровал нам больше благ, сколько в способности увидеть то, что Он уже нам дал.

Как видно из этой молитвы, Давид находился во тьме, его духовное зрение было слабым, и он ничего не мог с этим поделать, однако был совершенно уверен в том, что Бог может исцелить этот недуг. Кроме того, он знал, что в Слове сокрыты несметные сокровища, которых он еще не узрел, чудеса, которых он еще не увидел, тайна, в которую он еще не уверовал. Писание изобилует чудесами; Библия – это страна чудес. Она не только рассказывает о чудесах, но и сама является чудом. Но что все эти чудеса для незрячих глаз? Да и какой слепорожденный в силах исцелить свои собственные глаза? Бог должен сам открыть Свое откровение каждому сердцу. Писание действительно нуждается в том, чтобы его открыли, однако в гораздо меньшей степени, чем в этом нуждаются наши глаза: покрывало лежит не на книге, а на наших сердцах. Какие совершенные заповеди, какие драгоценные обещания, какие бесценные благословения недоступны нам из?за того, что мы блуждаем посреди них подобно слепцу, плутающему среди красот природы! Они для нас словно дивный пейзаж, погруженный в непроглядную тьму!

У псалмопевца уже была некоторая мера духовного прозрения, иначе он никогда не узнал бы, что в Слове сокрыты чудеса; он никогда не молился бы «Открой очи мои…». Уже увиденное вызвало в нем жажду видеть больше и яснее. Эта жажда свидетельствовала о подлинности того знания, которым он уже обладал, ибо истинным знанием Бога является то, которое вызывает желание знать еще больше.

Молитва Давида в этом стихе – подобающее продолжение десятого стиха, соответствующего ему по своему положению в восьмистишье. В стихе 10 было сказано: «Не дай мне уклониться от заповедей Твоих», а кто, как не слепой, быстрее всего сбивается с пути? Также там было сказано: «Всем сердцем моим ищу Тебя»; теперь же Давид желает узреть предмет своих поисков. Ветви этого огромного псалма переплетаются самым причудливым образом; в нем сокрыто великое множество чудес, которые мы увидим, стоит нам открыть глаза.

19. «Странник я на земле». Это еще одно основание для прошения о милости. Божественная заповедь предписывает людям оказывать милость странникам. А то, что Бог требует от других, Он, конечно, делает и сам. Псалмопевец был странником ради Господа, а иначе на этой земле он был бы дома, подобно всем мирским людям. Он не был чужим Богу, но был чужим для этого мира. Пока он не достиг небес, он – изгнанник. Отсюда и молитва: «Не скрывай от меня заповедей Твоих». Если у меня отнимут заповеди, то что мне останется? Если ничто в этом мире не принадлежит мне, то что будет со мной, если я вдобавок потеряю и Слово? Если никто в этом мире не знает и не интересуется тем, как войти на небеса, то что мне делать, если я потеряю из виду Твои заповеди, ведь только ими стопы мои направляются к Твоим обителям? Давид говорил о том, что заповеди Божьи утешали его в изгнании: они напоминали ему об отчизне и показывали путь домой. Поэтому он молился, чтобы Бог не скрывал от него заповедей, то есть чтобы Он не лишил его способности понимать их и исполнять. Когда мы лишаемся духовного света, мы перестаем видеть заповеди Божьи, и благочестивое сердце пытается изо всех сил предотвратить эту потерю. Что толку в зрении, если то, что мы хотим увидеть, сокрыто от нашего взора? Скитаясь по этому миру, мы можем терпеливо переносить все тяготы чужбины, если Слово Божье живет в сердце нашем Духом Святым. Если же Бог скрывает от нас небеса, надежда на которые дает нам мир, то плохи наши дела: мы словно в открытом море без компаса, или в пустыне без проводника, или во враждебной стране без друзей.

Эта молитва дополняет молитву «открой очи мои». Если там Давид молился о способности видеть, то здесь он просит о защите от противоположного: он просит у Бога не скрывать Его заповеди. Мы должны осознавать многогранность просимых благословений и в молитве упоминать различные причины, по которым мы хотим получить их. Такие молитвы мог произнести как раб, так и странник: как раб, Давид просит о прозрении, чтобы взор его всегда был обращен к Господу, как и подобает рабу. Как странник, он молит Его о том, чтобы путь домой не был от него сокрыт. И как раб, и как странник он всецело уповает на Бога.

Заметьте, что третий стих второго восьмистишья (ст. и) содержит то же ключевое слово, что и третий стих третьего восьмистишья (ст. 19): «В сердце моем сокрыл я слово Твое» и «Не скрывай от меня заповедей Твоих». Нам следует задуматься, что значит «сокрыть в» и «сокрыть от».

20. «Истомилась душа моя желанием судов Твоих во всякое время». Истинное благочестие по большей части заключается в желании. Но как мы еще не стали теми, кем будем, так же мы еще не являемся теми, кем желаем быть. Жажда святости в благочестивом человеке поистине велика. Она томит сердце и напрягает и до такой степени, что человек буквально сходит с ума от влечения к небесам. Великая ценность заповедей Господних пробуждает в человеке жгучее желание знать и исполнять их, и оно томит душу до такой степени, что она стонет под бременем собственных томлений. Какое благословение, когда все наши желания направлены к Богу. Мы должны желать таких желаний.

Суды Божьи – это решения Бога о том, что вызывает споры. Каждая заповедь – это вердикт верховного суда относительно или иного действия – непогрешимое и неизменное решение по нравственным и духовным вопросам. Слово Божье – это кодекс небесного правосудия, и решения, принятые в соответствии с ним, не подлежат обжалованию.

Вот Судия, что прекращает спор любой,

Рожденный немощью беспомощных суждений,

Ведет Он нас извилистою жизненной тропой

И защищает нас от тягостных сомнений.

Давид так благоговел пред Словом, так желал знать его и сообразовываться с ним, что его томления, казалось, разрывали его сердце на части, о чем он и молился Богу. Томление – это душа молитвы, а если душа наша томится до изнеможения, то нам не придется ждать благословения слишком долго. Самое близкое общение между душой и ее Богом происходит так, как это было написано выше. Бог открывает нам Свою волю, и сердце наше наполняется желанием сообразовываться с ней. Бог изрекает суд, и сердца наши радуются Его решению. Таково подлинное и глубокое сердечное общение.

Твердо помните, что желание познать волю Божью должно быть постоянным; мы должны чувствовать священное томление во всякое время». Желания, которые можно надеть и снять подобно одежде, в лучшем случае не более чем мгновенные порывы, и, скорее всего, их нельзя назвать настоящими желаниями. Это временные эмоции, порожденные возбуждением, исчезающие по мере угасания породившего их пыла.

Кто постоянно желает знать праведность и поступать праведно, гот воистину праведный человек. Суждения такого человека здравы, потому что он возлюбил все суды Божьи и следует им неотступно. Он будет благоденствовать, ибо желает быть добрым и творить добро во всякое время.

Заметьте, что четвертый стих четвертого восьмистишья вторит четвертому стиху третьего восьмистишья: «истомилась душа моя» и «душа моя истаевает». Понять всю глубину этой поэзии с первого прочтения невозможно, поэтому мы должны усердно изучать то, что псалмопевец усердно сочинял.

21. «Ты укротил гордых, проклятых». Таково одно из проявлений суда Божьего: Бог непременно изольет чашу Своего гнева на гордецов. Фараон был поражен язвами, а при Чермном море «обнажились основания вселенной от грозного гласа Господа, от дуновения духа гнева Его». На примере высокомерного египтянина Бог показал всем гордецам, что Он обязательно смирит их гордыню. Гордые люди прокляты: никто их не благословляет, и они скоро начинают обременять самих себя. Гордыня сама по себе – проклятие и мучение. Даже если бы в законе Божьем не содержалось никакого проклятия, в самой природе, очевидно, существует закон, обрекающий гордых людей на несчастье. Именно поэтому Давид ненавидел гордыню: он боялся обличения Божьего и проклятия закона. Гордецы, жившие во времена Давида, были его врагами, и псалмопевец безмерно радовался тому, что Бог сражался на его стороне.

«Уклоняющихся от заповедей Твоих». Послушны только смиренные сердца, ибо только они покоряются власти. Гордые никогда не опускают головы, поэтому не обращают внимания на то, идут ли они путем Господним. Гордыня – корень всякого греха: если бы люди не были высокомерны, они не были бы непокорны.

Бог обличает гордыню даже тогда, когда множество людей воздает ей честь, ибо Он видит в ней бунт против Своего божественного величия и источник всякой вражды человека против Бога. Гордыня есть сущность греха. Некоторые говорят, что есть гордость, достойная уважения, однако если бы эти люди более здраво судили, то увидели бы, что гордость – самый недостойный грех. Более того, она меньше всего приличествует твари, а особенно падшей твари. Тем не менее гордецы, не подозревая о том, что над ними нависло проклятие Божье, нападают на благочестивых и изливают на них свое презрение, как гласит следующий стих. Они сами достойны презрения, однако презирают тех, кто лучше их. Мы непременно возлюбим суды Божьи, если увидим, что они обращены против надменных власть имущих, которые жаждут господствовать над праведными. Подвергаясь нападкам со стороны гордецов, мы можем сохранять спокойствие, Ибо их попытки погубить нас пресечет сам Господь. «Да запретит тебе Господь» – достаточный ответ на все обвинения со стороны Людей или бесов.

В пятом стихе предыдущего восьмистишья псалмопевец сказал: «Устами моими возвещал я все суды уст Твоих». Здесь он продолжает возвещать суды Божьи и говорит о судах над гордыми бунтарями. В двух следующих восьмистишьях пятые стихи посвящены лжи и суете, а гордыня является одной из самых распространенных форм этих пороков.

22. «Сними с меня поношение и посрамление». Для чувствительных душ поношение и посрамление весьма болезненны. Давид мог переносить их только ради праведности, но они все равно были для него тяжким бременем, и он всем сердцем желал освободиться от них. Клевета мучительна сама по себе, но оклеветанному еще больней становится от того, что из?за нее к нему относятся с презрением. Никто не любит, когда его поносят или презирают. Тот, кто говорит, что ему нет дела до его репутации, не мудр, ибо с точки зрения Соломона «доброе имя лучше дорогой масти». Лучший способ бороться с клеветой – это молиться: Бог либо снимет с вас поношение, либо лишит его жала. Наши собственные попытки освободиться обычно заканчиваются неудачей. Мы подобны мальчику, который хотел удалить кляксу ИЗ своей тетради, но в результате неумелых попыток сделал ее в десять раз хуже. Когда мы терпим поношение, лучше молиться, а не обращаться в суды или требовать извинений от обидчика. О вы, терпящие поношение, подайте свои жалобы в высший суд и предоставьте их на рассмотрение Судье всей земли. Бог покарает вашего гордого обидчика. Будьте спокойны и позвольте своему Защитнику отстоять ваши права.

«Ибо я храню откровения Твои». Невиновный имеет полное право просить об освобождении от поношения. Если в обвинениях в наш адрес есть хоть доля истины, то о чем мы можем просить Бога? Если же нас обвинили несправедливо, то нам следует подать жалобу в суд и она не может не быть удовлетворена. Если из?за страха перед поношением мы оставляем божественные откровения, то мы достойны участи труса. Мы будем в безопасности тогда, когда будем крепко держаться истины и праведности. Бог (охранит тех, кто хранит Его откровения. Добрая совесть является лучшей защитой доброго имени; поношение не останется на тех, кто пребывает со Христом, равно как и посрамление не останется на тех, кто верен путям Господним.

Этот стих похож по положению и смыслу на шестой стих; как и в четырнадцатом стихе, слово «откровение» в нем ключевое.

23. «Князья сидят и сговариваются против меня». Давид был поистине крупной добычей, и великие мира сего открыли на него сезон охоты. Князья завидовали его величию, и потому злословили его. Сидя на своих престолах, они вполне могли бы найти более достойные темы для разговоров, но вместо этого они превратили суд в глумление. Большинство людей жаждет услышать от князя доброе слово, а если великие мира сего говорят о нас злое, то это большое горе. Псалмопевец же переносил выпавшее ему испытание со святым спокойствием. Многие гордецы были его врагами, они положили в сердце своем оклеветать его. Они устраивали сборища и сговаривались против него, собирались для того, чтобы поносить его, совещались и измышляли ложь. Давид же стерпел все их нападки.

«А раб Твой размышляет об уставах Твоих». Вот истинное мужество. Давид был рабом Божьим, и потому выполнял поручения своего Господина; он был рабом Божьим, и потому был уверен, что Господь защитит его. Он не обратил никакого внимания на своих высокородных клеветников и даже не позволил себе встревожиться вестью об их зловещих совещаниях. Кто такие эти злоумышленники, чтобы лишать Господа Бога внимания Его раба и избранника Божья – благоговейных минут общения с Богом! Толпа князей не стоила и пяти минут внимания, если эти пять минут предназначались для благочестивого созерцания. Какой контраст: князья сидят и сговариваются против Давида, а Давид сидит со своим Богом и Библией и отвечает своим клеветникам тем, что не дает им никакого ответа! Кто питает себя Словом Божьим, тот становится сильным и безмятежным, и благодать Божья оградит его от злоречия нечестивцев.

Заметьте, что в предпоследнем стихе предыдущего восьмистишья Давид обещал: «О заповедях Твоих размышляю» (в англ. – «буду размышлять». – Примеч. пер.); здесь же он рассказывает, как он исполнил свое обещание, несмотря на большое искушение забыть о нем. Похвально, когда обещание, данное нами в счастливые часы, мы исполняем во времена несчастий и скорбей.

24. «Откровения Твои – утешение мое, советники мои». Откровения Божьи служили Давиду не только темой для размышлений, но и источником утешения и средством водительства. Пока враги Давида совещались друг с другом, благочестивый муж совещался с откровениями Божьими. Птицеловам не удалось выгнать птицу из гнезда, несмотря на весь поднятый шум. Они радовались своей клевете, а Давид находил радость в размышлении. Слово Божье может служить нам по–разному: оно утешает нас в скорбях и ведет в трудностях, дает нам радость и учит мудрости. Если мы хотим найти утешение в Писании, то нам необходимо принять его советы, причем не скрепя сердце, а с радостью. Это самый лучший способ справиться с теми, кто замышляет нашу погибель. Давайте же внимать истинным откровениям Господним больше, чем лжесвидетельствам врагов. Лучшим ответом на обвинения князей является слово оправдывающего Царя.

В шестнадцатом стихе Давид сказал: «Уставами Твоими утешаюсь» (в англ. – «буду утешаться». – Примеч. пер.), а здесь он говорит: «Откровения Твои – утешение мое». Таким образом, обещание, данное с Господней помощью, было исполнено, а духовные порывы привели к реальным действиям. Если бы так было с каждым читающим эти строки!

²⁵ Душа моя повержена в прах; оживи меня по слову Твоему ²⁶ Объявил о пути мои, и Ты услышал меня; научи меня уставам Твоим.²⁷ Дай мне уразуметь путь повелений Твоих, и буду размышлять о чудесах Твоих. ²⁸ Душа моя истаевает от скорби: укрепи меня по слову Твоему. ²⁹ Удали от меня путь лжи, и закон Твой даруй мне. ³⁰ Я избрал путь истины, поставил пред собою гуды Твои. ³¹ Я прилепился к откровениям Твоим, Господи; не постыди меня. ³² Потеку путем заповедей Твоих, когда Ты расширишь сердце мое.

Здесь, как мне кажется, псалмопевец скорбит, оплакивая тот факт, что его ум порабощен земным. Душа его повержена в прах, изнывает от скорби и взывает об освобождении из духовной темницы. В последующих стихах мы увидим влияние божественного Слова на сердце, оплакивающее свою привязанность к земному и сетующее на обстоятельства, угрожающие его духовной жизни. Слово Господне вдохновляет псалмопевца на молитву (ст. 25—29), утверждает его в сделанном выборе (ст. 30) и придает решимости (ст. 32). Во всех скорбях, как телесных, так и духовных, Слово Божье – самый надежный источник помощи.

25. «Душа моя повержена в прах». С одной стороны, автор имеет в виду то, что он исполнен печали, ибо на Востоке скорбящие, как правило, посыпали голову прахом и садились в пепел. Псалмопевец чувствовал себя так, словно его душа погрузилась в эти символы горя и уже привыкла к ним, будучи не в состоянии подняться из своей печали. С другой стороны, эти слова означают, что псалмопевец был на грани смерти. Разве не чувствовал он, что могильный холод сковывает его жизнь, что его душа задыхается от кладбищенского праха? Также эти слова позволяют нам заключить, что автор чувствовал и оплакивал приземленность своих помыслов и духовную омертвелость. Душа его тяготела к земле, и он горько плакал над этим. Мы не знаем, о каком конкретно пороке он печалился, но можем быть уверены в том, что он скорбел не о мелком проступке, а о глубинной испорченности духа. Его душа погрузилась в прах: он не просто оступился несколько раз – он постоянно испытывал тягу к земному. Но какое благословение, что этот благочестивый муж все же осознавал свою порочную склонность и оплакивал его! Семя змея даже в прахе найдет себе пропитание, но семя жены никогда не опустится до такого. Многие люди в мире живут земными заботами и не горюют по этому поводу, и только дух, рожденный свыше, дух, парящий в небесах, способен переживать о том, что он привязан к миру и попал в сети своих печалей и радостей.

«Оживи меня по слову Твоему». Полнокровная жизнь – лекарство от всех недугов. Даровать жизнь может только Господь. Только Он может вдохнуть в нас жизнь, излить ее всю разом и сделать это по Слову Своему, не отступая от обычного способа действия благодати, изложенного в Писании. Как хорошо знать, о чем следует молиться – Давид просил об оживлении. Может показаться, что Давиду следовало молиться об утешении и ободрении, однако он знал, что и утешение, и ободрение приходят сами собой к тому, кого переполняют жизненные силы, а потому искал благословения, которое является корнем всех прочих благословений. Когда человек пребывает в унынии, когда он слаб и повержен в прах, главное – восстановить его жизненные силы, вдохнуть в него больше жизни, и тогда его дух обновится, а он сам поднимется из праха. С обновлением жизни обновляется весь человек. Стряхнуть прах, избавиться от печали можно по–разному, но подлинное благословение – это такое избавление от печали, которое дается оживляющим действием благодати Божьей. Точно так же и бодрый дух, порожденный крепким здоровьем, является подлинной ценностью. Выражение «по слову Твоему» означает «так, как в Твоем слове Ты обещаешь оживить святых». Слово Божье показывает нам, что Сотворивший нас должен поддерживать в нас жизнь. Оно говорит нам также о Духе Божьем, который через повеления Божьи струей вливает в нашу душу новую жизнь, и поэтому мы молим Господа благословить нас через Его слово, медь Его благодать обычно действует именно так. Возможно, Давид вспомнил слова Господа из Второзакония 32–39 где сказано, но Господь умерщвляет и оживляет, и стал просить Бога излить эту животворную силу на Своего почти обессилевшего раба. Конечно, у этого человека Божьего не было такого бесчисленного количества обещаний, какое есть у нас, однако ему было достаточно одного–единственного слова, и потому он от всего сердца взывал: по слову Твоему». Как замечательно видеть верующего, поверженного в прах, однако взывающего об исполнении обещания Божьего, человека, на пороге смерти умоляющего оживить его и надеющегося на исполнение своего прошения.

Заметьте, что первый стих четвертого восьмистишья (ст. 25) согласуется с первым стихом третьего восьмистишья (ст. 17): «оживи меня» и «буду жить». Если в благоденствии автор молил Бога о щедрости, то в состоянии изнеможения он молит Его об и избавлении. В обоих случаях псалмопевец просит о жизни, его цель — иметь жизнь и иметь ее с избыткoм.