Эта история — одна из ключевых в творчестве раби Нахмана. Она построена на сложной системе аллегорий, которые, как и во многих его сказках, допускают прочтение на разных уровнях. Такая многослойность не рождает противоречий: напротив, различные пласты смысла постепенно дополняют друг друга.

Действительно, мотив подмены — центральный в сюжете — сразу вызывает ассоциации с Яаковом и Эйсавом или, в более широком плане, с отношениями Израиля и народов мира. Но этим толкование не исчерпывается. Рассказ «О сыне царя и сыне служанки» прежде всего показывает драму внутренней борьбы: в нем переплетаются несколько линий, а вся история в ее сложности и многообразии напоминает долгий путь в глубины человеческой души. В ходе этого пути силы, действующие в человеке, то теряют прежний облик, то вновь обретают его; их отношения меняются, и в конце концов они приходят к гармонии.

Кабала различает в человеке две души: животную и Б-жественную. Животная душа — это природная жизненная энергия, биологическая витальность человека. Однако из этого не следует, что она обязательно тянет к низкому. В учении о душе ей приписываются качества и способности, без которых невозможно само человеческое существование. Она отвечает не только за телесные действия и физиологические процессы — в ней заключены также интеллектуальные силы и многие творческие задатки. Но даже в самых высоких проявлениях ума животная душа не выходит за пределы своей природной основы: ее стремления направлены к одной цели — удовлетворять эгоцентрические желания собственного «я», грубые или утонченные. Напротив, Б-жественная душа — «частица безграничной сущности Всевышнего» (Иов, 31:2) — побуждает человека, созданного «по образу и подобию Б-га», подниматься над расчетами эгоизма и стремиться к исполнению истинного предназначения.

Постоянная борьба между Б-жественным и животным началами составляет главный конфликт человеческой жизни. Каждая из душ стремится полностью овладеть человеком, подчинить его и повести за собой. С самого начала между ними нет согласия, а несогласованность лишь усложняет и запутывает противостояние. В истории «О сыне царя и сыне служанки» раби Нахман через обыденность ведет героев — воплощения этих начал — в таинственные глубины внутреннего мира. Там они находят новый путь, который приводит к желанному итогу: царству Истины.

Сюжет этой истории создан самим раби Нахманом, но отдельные мотивы (например, подмена младенцев) встречаются и в фольклоре, и в литературной традиции. При этом символический строй повествования выдает сильное влияние древних кабалистических текстов, особенно связанных с учением о строении мироздания — маасе меркава. На это указывает и сам раби Нахман в дополнениях к рассказу о двух сыновьях.

Царь и его сыновья

Как и во многих других историях, раби Нахман следует традиции, уподобляющей Небесного Царя земному. Корни этой традиции уходят в библейские и постбиблейские времена. При этом царь почти не действует: он мало участвует в событиях, и в повествовании нет прямых намеков на чудесное вмешательство свыше. Борьбу и поиск решения берут на себя герои — и только они.

Истинный сын царя символизирует Б-жественную душу — ту самую «частицу Б-га, данную свыше». Он «сын Б-га» в том смысле, который выражен в Пятикнижии: «Сыны вы Г-споду…». Его отец — царь, мать — царица; на языке Кабалы это означает, что царский сын — плод единства сфирот Хохма (Мудрость) и Бина (Постижение).

Отношение царя к «подкинутому» сыну сложнее. С одной стороны, все живое связано с Источником жизни и питается от Всевышнего. Но животная душа происходит не из царского рода, а от дворцовой прислужницы. Ее происхождение низко, но в нем есть оттенок благородства: ребенок рожден не у простой стряпухи, а у придворной женщины. Обе души живут в одном человеке, поэтому два младенца, как и должно быть, появляются на свет в один и тот же час.

Подмена

Две души — два сына — нуждаются друг в друге. Их связь так глубока, что один не может существовать без другого. Б-жественная душа нуждается в животной, чтобы жить в теле; животной же необходима Б-жественная, чтобы та указала направление и вывела на путь. Разумеется, будь «истинный сын» с самого начала господином, обоим было бы легче. Но в реальной жизни все происходит иначе: подмена запутала существование обоих и породила трагедию — «трагедию человеческого бытия».

Хотя подмена выглядит случайной прихотью, по сути она происходит при каждом рождении. Сотворенный мир устроен так, что животная душа изначально имеет преимущество над Б-жественной. Духовные силы раскрываются постепенно, а органы восприятия внешнего мира по природе материальны — поэтому животная душа формирует натуру ребенка и «торжествует». Недаром мудрецы говорили: злое начало входит в младенца при рождении, а доброе приходит лишь в возрасте заповедей. Из-за этой постоянной «подмены» большинство — включая самого человека — считает главным именно животное начало, тогда как истинному царскому сыну отводится второстепенная роль.

Две души растут рядом и даже учатся вместе, но воспринимают знания по-разному: у каждой свои стремления и своя цель. Сын служанки, воспитанный как наследник престола, вынужден сдерживать свои страсти, потому что это подобает царю. Иными словами, общественный порядок облагораживает животную душу. Но при этом в ней сохраняется тоска по возвращению к природному состоянию: при всем блеске трона она тянется к рабству, которое соответствует ее природе.

Важно, что сын служанки не описан уничижительно: животная часть души не названа «тьмой» или «злом». Напротив, у нее есть положительные свойства, и в практических делах она часто действует не хуже царского сына. Но при всем этом обоим тяжело: истинный сын царя, несмотря на униженное положение, внутри себя жаждет царства.

Корень проблемы — в подмене, а исправление возможно только через раскрытие тайны: через осознание истинного положения вещей. Рано или поздно тайна проявится, потому что возвышенная Б-жественная часть не способна навсегда смириться со своей приниженной ролью. Отсюда и внутреннее напряжение, которое шаг за шагом ведет к разгадке — хотя путь этот многоступенчат и требует нелегкой борьбы.

Слухи о подмене, передаваемые шепотом, становятся первым этапом раскрытия. Они вызывают в душе мнимого царевича глухую тревогу — предвестник первого осознанного стремления к большей доле и более действенной роли. А сын служанки начинает смутно тосковать по уделу ведомого, направляемого, который соответствует его предназначению.

Далее молва доходит до сознания животной души. Те, кто приносит наследнику известие о подмене, символизируют дурное начало: они пробуждают и усиливают зло в животной душе, настраивая ее против добра. Теперь подмена подтверждается, но признание истины вызывает сопротивление. С этого момента два юноши — две души — уже не могут жить в мире. Мнимый наследник избегает открытого расследования: он понимает, что оно обнаружит его несостоятельность как царя. Страх перед истиной вытесняет более глубокие размышления. Заканчивается время детской наивности, когда подмененные могли сосуществовать; начинается борьба. Две души могут долго быть смешаны в детской непосредственности, пока не увидят различия и не почувствуют собственную природу.

Противоречие между двумя началами проявляется резко: сперва это осознает животная душа, а затем Б-жественная. Физические влечения усиливаются именно в тот период, когда в человеке пробуждаются и высшие качества.

Инициатор разрыва — мнимый царевич. Пытаясь устранить соперника, истинного наследника, он сперва преследует мужа служанки — то есть своего настоящего «отца». Муж служанки, слуга царя, олицетворяет здравый смысл животной души: простое, достойное понимание происходящего. В нем нет царственной высоты, но есть правда. И именно это угрожает власти подмененного сына служанки.