Щастье уютно свернулось на коврике у батареи и беспардонно дрыхло. Серега злился: это был его коврик.
- Балуешь ты его, — завистливо вздохнул Участковый.
- Оно само, — буркнул Серега.
- Что, само? — не понял Участковый.
- Балуется само, — скрипнул Серега. — Цинично. Чаю будешь?
- А, ну да… — заворожено пробормотал Участковый. Затем встрепенулся.
- Служба, — не отрывая от Щастья глаз, Участковый отползал к двери.
- Может, все-таки про прописку? — с надеждой спросил Серега.
- Да какая там прописка? — махнул рукой Участковый. — Это ж…, — он украдкой утер слезу, — Щастье! — и выскользнул за дверь.
- Твою мать… — прошептал Серега. И пошел готовить чай. С лимоном и бутербродами. На себя и на Щастье.
За окном бушевала метель. Щастье у батареи начало тихонько мурлыкать.