Вышел со мной на связь. Поговорили на удивление спокойно. У него этим летом юбилей. Намекал, чтобы я забыл свои обиды, и приехал. А обид-то и нет. Как можно обижаться на силы природы и родителей? Глупо.

Это давно я на папу немного обижался. Когда стукнул меня пару раз, так что я цвет своей крови увидел. До этого я её видел лишь в поликлинике, когда из пальца на анализ брали. Ещё немного обиделся на него, когда в соседней комнате у него была пьянка, он зашёл ко мне, и насильно из бутылки напоил портвейном. Дерьмовое пойло, сладкое и крепкое, от которого я позже отключился. Почти не обижался на него, когда маму со мной на руках из дома выгонял. Я мало тогда понимал, и мне нравилось, что мы два раза почти по месяцу жили в гостях у разных людей. У маминого друга, художника по имени дядя Витольд. Огромного роста, с бородой и похожего на пирата. Он подарил мне шикарный набор фломастеров. Потом папуля нас простил, и мы вернулись домой. Только пьянок-гулянок меньше не стало. Молодая мама, художник-модельер сидела с дитём без работы, а папуля развлекался. Дело молодое, ему лет было как мне сейчас примерно. И вот тогда-то я и узнал, что значит нечего кушать. В прямом смысле. Обед из одного блюда — синей советской курицы. Мамочка брала корзину, меня за руку, и мы шли собирать яблоки, в старый больничный сад. Я на всю жизнь запомнил их запах: такой приятный, аппетитный, осенний и сытный.
Вот за что я на него сильно обиделся, так это за то, что он разбил мой проигрыватель пластинок. Коричневый чемоданчик с названием «Юность 301». Мне было очень обидно. Хорошо хоть пластинки не тронул.
Но зато он дарил мне игрушки, которых ни у кого из знакомых детей не было. Одна яхта с меня ростом чего стоила. И он взял меня с собой на Олимпийские игры в Сеул. Я как на другой планете побывал, эти толпы людей, двери на фотоэлементах, вкусно пахнущий воздух.
Когда я пошёл в первый класс, у папы была уже вторая семья. Удивительно, но я не знаю сколько у него всего было жён, и сколько детей. Наверное просто не хочу знать. Давным-давно он завязал с выпивкой, бережёт здоровье, даже пива не пьёт. Я не могу сказать, что он был плохим отцом. Меня он по-своему любил, пока не узнал о моих предпочтениях. Вот только когда я смотрю американские фильмы, где отец учит сына играть в бейсбол, или возит свою семью на пикник — обычные житейские радости — я не могу до конца поверить, что так бывает.

И вот он приглашает меня на свой юбилей. Поговорил с ним спокойно, очень дипломатично вышел из разговора без конкретных «да» или «нет». Я наверное должен быть очень рад, подарок готовить. Но я не рад. Мне всё равно. И я не знаю как мне быть.