«Мисо-суп», г-на Мураками Рю.
Да-а, давненько меня так не обламывали(.
Начало было более чем многообещающим. Кенжи сразу вызвал мою симпатию, даже не знаю почему. Фрэнк! Уау! Вначале очень любопытный персонаж. Я уже стал пускать слюнки в предвкушении почти миллеровской истории о путешествии в подземный мир радостей плоти. Кенжи–психопомп и Фрэнк, его подопечный. Нездоровый человек, возможно смертельно больной, прибывший в Японию для… Чёрт, я уже думал не меньше чем о японском варианте «Запаха женщины». Ага, щаз! И ведь какой отменный образ Фрэнка был вначале! Ну просто Рэймонд Бэббит и Рэндл Макмёрфи в одном лице. Мастерски изображённая ущербность. А сцена в баттинг-центре просто выше всяких похвал. И вот, когда уже повествование затянуло с головой (а затянуло почти мгновенно), вдруг бац! Мураками куда-то испаряется, и штурвал в руки берёт, уж я не знаю кто. Дин Кунц, наверное. Сцена массового убийства наивна и идиотична одновременно. Кроме того абсолютно неправдоподобна. Не верю ни единому слову. Фрэнк. Что ЭТО? Беглый киборг, инопланетянин в человечьей шкуре? Бред сивой кобылы. Гипноз! Телепатия! Мамочка, ха-ха! Вольф Мессинг вкусил тёмной силы. И эта бредятина занимает почти треть книги! После окончания бойни, тупому метанию Кенжи под окнами полицейского участка и отбытия «друзей» в трущобы, Мураками вновь материализуется, и до конца повествования изо всех сил пытается вызвать сочувствие, и даже симпатию к лоботомированному янки-мокрушнику.
Зачем? Загадка утрачена — Фрэнк обыкновенный психопат, заурядный даже в своём сумасшествии. Экскурс в его никчёмное детство. Ёлы-палы, будто авторский укор: кто из нас в детстве не убивал разных мелких тварюшек? Головы лебедям не сносили, но всё же. А тут обычное познание дитёнком жизни, путём отъёма оной у некоторых незначительных существ, возводится почти в ранг жертвоприношения. Резанье своих рук, это ещё нормально. Далее. Питьё крови мамы, лебедей, дальше всех подряд. А мозги он не кушал? На фоне этого беспомощного сюжетного трепыхания становятся видны и другие огрехи.
Подружка Кенжи — Джун. За всю книгу ни одного ласкового слова ей не адресовано. Как будто это не его девушка, а приходящая обслуга. Пришла, сварила лапши, и вали в угол молчать почти весь вечер. Так с половой тряпкой не обращаются, не то, что с девушкой. Может Кенжи её просто не любит? Где хоть какие-то чувства?! Только в финале книги, в голове Кенжи мелькает беспокойство за неё. Ну ещё бы, вызвонить девочку, чтобы уговорить её устроить засаду на мосту. Засаду на унылого душегуба. Какой умный мальчик!
Потом два убийства Фрэнком-ребёнком. Упоминаются пару раз, но никаких подробностей. Читатели, придумайте что-нибудь сами. Ох-хо-хоюшки. Грустно всё это.
Но, словно всего этого было мало, Мураками под конец впадает в морализаторство. Вот чего ненавижу, это тыканья носом во всяческие моралите. Если твой герой дрянь и скот, честно скажи об этом, а не выворачивай реальность наизнанку. Так нет же. Они вели никчёмную жизнь, были нищими духовно и малопривлекательны внешне, поэтому он и убил их. Бомжа он тоже сжёг, потому что тот плохо пахнул. А школьницу четвертовал по неизвестной причине. Точка. Кстати, кто-нибудь считал трупы? Школьница, бомж из баттинг-центра, Маки, Юко, официант, хозяин, девушки номер три и номер пять, дядечка-караоке. Судьба загипнотизированной Норико неизвестна, но скорее всего и её тоже. Итог: десять человек. Как-то негусто. Я требую продолжения банкета! Фрэнк из старой кофеварки собирает компактный огнемёт и идёт прямиком в ближайший детский садик, ну и… А и правда, чем ещё заняться в канун Нового Года гайдзину в Японии?!
Фу-фу. А потом удивляешься, что на вопрос: «Простите, вы не подскажите, где ближайший банкомат?», на тебя смотрят, будто ты произнёс: «Сейчас ты умрёшь». Грустно. Ну, ладно. Я изо всех сил надеюсь, что всё дело в дрянном переводе. А эту книжечку поставлю обратно на полочку.
Если уж совсем скучно жить без подобных историй, скромно могу порекомендовать две книги. Иэн Бэнкс «Осиная фабрика», Павел Вежинов «Белый ящер». Дети и юноши, психоз, сублимация секса, массовые убийства. Но это хорошая литература. А самый гнусный литературный душегуб, это Клегг из «Коллекционера» Джона Фаулза. Сам я человек кроткий, но прочтя эту книгу ощутил острое желание разрезать ему (Клеггу) лицо «болгаркой».