Существует ли на самом деле японский парфюм.
Японских парфюмерных марок в западном мире сколько угодно, причем их ароматы часто обретают «культовый» статус. Но парадокс в том, что все, что мы знаем о японской парфюмерии, к японской парфюмерной традиции никакого отношения не имеет. Японский парфюм — как сказочный герой: вроде и характер есть, и жизнь его насыщена приключениями, а на самом деле его не существует. В общем жил-то он жил, а быть то его и не было…
Другая планета
Не нужно быть знатоком парфюмерии, чтобы заметить: искусство составлять ароматы пускает корни там, где к этому располагает сама природа. Достаточно вспомнить арабский восток — отправную точку мировой парфюмерии — с его роскошными садами и оазисами или французский Грасс — столицу парфюмерии современной — с его плантациями роз и жасмина. А что же Япония? Япония — это чуть менее семи тысяч островов, многие из которых имеют вулканическое происхождение (даже великаяФудзи, на самом деле никакая не гора, а самый настоящий вулкан). Взятые вмести эти остова составляют территорию равную американскому штату Монтана, и при этом населении Японии лишь вполовину меньше чем население США.
Так много людей, такая суровая земля, а если вспомнить, что в традиционной японской религии синто один из основных символов — чистота, которая приравнивается к полному отсутствию запаха, что ж, ясно, что в этих условия японская парфюмерия не могла расцвести пышным цветом. Яркий личный запах — это и сегодня дурной тон в Японии. А были времена, когда японских мужчин, даже не брали в императорскую армию, если у них обнаруживался заметный запах тела. Но все же традиции использовать ароматы в стране Восходящего Солнца — много сотни лет. Идею использования ароматов завезли в Японию еще буддисты в VI веке. Поначалу горящие благовония использовались только для религиозных церемоний (они и сейчас активно применяются во всех буддийских церемониях и обрядах). Но очень быстро знать при дворе начала использовать благовония вполне утилитарно: для отдушки одежды. Японские женщины окуривали одежду душистым дымом, растянув ее на специальном каркасе. Курильницы помещали не только в храмах, но и в частных домах. На поясе японцы носили лаковые коробочки — украшенные декоративными мотивами с птицами и цветами, многоцветные позолоченные, инкрустированные перламутром или металлом. В них помещали сухие благовония, ароматические порошки или сухие кусочки ароматизированной древесины, а также вкладывали ароматическое саше в широкие рукава кимоно.
В XV-XVI благовония использовали уже очень широко: существовали к примеру, часы на основе горящих благовоний. Даже гонорар гейши подсчитывался с помощью ароматических палочек, сгоравших за определенное время. Когда гейша собиралась уходить с вечеринки, хозяйка считала огарки от палочек и вписывала их в счет того человека, который пригласил гейшу. Разнообразные игры с благовониями стали доступны даже и простолюдинам, хоть и обеспеченным конечно. Конечно, знать пыталась обезопасить свое положение от «выскочек» с деньгами. И «благородные» ароматы были запрещены законом для использования кем-либо из неподходящего сословия.
Дело было не в количестве денег, а в создании именно индивидуальных запахов: аристократы должны были пахнуть иначе, чем все остальные! Что что если не духи, пусть и в необычном для европейцев варианте?
Но пожалуй, своего пика отношение японцев к ароматам достигло в церемонии кодо. В XV веке сегун Йосимаса Асикага дал своим придворным задание — оценить и классифицировать свою коллекцию из 130 образцов дерева алоэ. Так и возникла церемония кодо, которая, почти не изменилась, благополучно дожила до наших дней. Участники церемонии рассаживаются в круг, и ведущий сначала наполняет специальные чашки тлеющим углем, поверх угля кладет пластину слюды, а уже на нее тонкий кусочек благовонного дерева, причем в каждую чашку — особый сорт. Поднеся плошку к носу и прикрыв ее ладонью, ведущий слушает аромат тлеющего дерева, а затем передает чашку по кругу. Причем «слушает» — глагол максимально точный, потому что за восприятие аромата отвечает не нос как орган обоняния, а…душа. Хорошим тоно м считается в ответ на «прослушанный аромат» экпромтом выдать традиционной трехстишие хокку.
Как видите все очень просто — и очень, очень сложно. И европейцу, привыкшему к ежедневной какофонии запахов, никак не понять чем интересен поиск тончайших различий между ароматами двух кусочков древесины. А между тем тут нет никакой тайны « просто «благовонных» растений в Японии так мало, что к ним относятся как к величайшей ценности (поэтому и сегун собрал целую коллекцию образцов дерева алоэ). Но все эти изыски не имели ничего общего с парфюмерией в ее привычном понимании. И в мировую парфюмерную идустрию Япония «встраивалась» постепенно и весьма своеобразно.
Восток-Запад
Япония очень долго жила в режиме полной изоляции — чему способствовала полная изоляция и политика. И когда после революции Мэйдзи «стены рухнули» японские предприниматели принялись перекраивать местный рынок по западному образцу. В 1872 бывший флотский фармацевт Юшин Фукухара открыл собственную аптеку под названием Fukuhara-Shiseido и положи начало истории марки Shiseido. Но ароматы, традиционно использовавшиеся в Японии, конечно, имели мало общего с духами, имевшими хождение на Западе. Прежде всего химически: ароматные жидкости, эфирные экстракты…такого японцы не знали. Пользовались древесными стружками разных сортов, смолами, поэтому основателю Shiseido пришлось начинать с нуля. В 1908 году господин Фукухара отправил своего сына учится в Нью-Йорк, а затем в Париж. Увлекшись традициями французской парфюмерии,Шинзо в 1916 году создал Hanatsubaki (Камелия) — первый настоящий японский парфюм, составленный из нот японских цветов. Для японского рынка это было нечто совершенно новое, ведь до сих пор парфюмерию представляли так называемые синисе — «Дома ароматов». В их ассортименте можно было найти аксессуары для буддийских храмов, подарки, ароматические палочки, предназначенные для частных домов, ароматическую древесину, которую особенно ценят поклонники кодо, и наконец душистые саше — но только не духи! В то же время Запад переживал настоящую волну ?«япономании». Так в 1919 году Жак Герлен создал Mitsuoko, которому суждено было стать одним из самых знаменитых ароматов XX века. Предистория аромата — роман Клода Ферерра «Битва» Мицуко, жена японского генерала Того, полюбила британского офицера; на войне 1905 года года муж и возлюбленный оказались по разные стороны фронта. Финал романа драматичен — в сражении погибли оба, а Мицуко покончила с собой. Аромат Mitsuoko — и горьки и сладкий одновременно; так по версии Жака Герлена, звучит страсть, ведущая к трагедии. Великий парфюмер трансформировал традиционное понимание шипра — к классическим цитрусам и дубовому мху он добавил синтетический аккорд персика, добившись гармоничного и глубоко звучания. Кстати, аромату, рожденному литературной драмой, позднее суждено было сыграть в драме настоящей: когда обожавшая Mitsuoko актриса Джин Харлоу , бросила своего мужа, кинопродюссера Поля Берна, тот в отчаянии покончил с собой, предварительно вылив, на себя целый флакон духов любимых духов жены.
В 1936 году знаменитый автор Chanel №5Эрнест Бо по заказу дома Bourjous создает Kobako. И даже в России начала XX века дом Rallet предлагает одеколон «Сада-Якко» названные в честь японской актрисы, имевшей бурный успех на гастролях в Петербурге, и «Чио-Сан» — в честь героини оперы «Мадам Баттерфляй ». К реальной Японии все эти духи не имели никакого отношения, ни в прямом, ни в переносном смысле: созданные в западной парфюмерной традиции, интенсивные и пряные аромоматы вряд ли пришлись бы ко двору в Японии.
Искусство недосказанности
Запах первого весеннего дождя, отшлифованных морем камней, ветра, поймавшего в невидимую сеть лепестки облетающей сакуры — так японцы воспринимают аромат. Он существует как-бы сам по себе — и чтобы им наслаждаться, необязательно наносить его на кожу. Японский аромат — это «висячий мостик мечты», как однажды заметил дизайнер Кензо Такада. Как непохожа эта парфюмерная философия на лозунг Энди Уорхола «Хотите занять больше пространства — нанесите духи!» Если западные духи — это импульс к действию, орудие соблазнения, средство для повышения уверенности в себе, то японский парфюм — это… летучее искусство. Остается только удивляться, как легко японские дизайнеры скомпилировали классическую французскую парфюмерную пирамиду с принципами японской эстетики, заставив нас поверить, что это и есть японский парфюм!
В 1992 году Иссей Мияке выпустил духи Issey Miyake L’Eau d’Issey. В переводе с японского «исссей» значит «жизнь», а значит, L’Eau d’Issey — это «вода жизни». Иссей Мияке напоминает, что вода — один из основных элементов японского сада, в котором вообще нет ничего случайного. Бликующая поверхность озера или непрерывное журчание ручья напоминают о быстротечности жизни — и в то же время о бесконечном возрождении. Прекрасная легенда и дизайн флакона (Иссей Мияке придумал его когда любовался Луной над Эйфелевой башней из окна своей парижской квартиры) — и объект парфюмерного искусства готов. Мы поверили, что он вырастает из случайного мгновения — как пишутся знаменитые японский хокку. В 2011 году прозрачная жиая вода становится розовой: парфюмер Альберто Мориллас добавил к исходной свежей цветочно-водной композиции аккорды лилии и розы, добившись «акварельного» эффекта. Мы продолжаем верить, что прикоснулись к источнику японской поэзии запахов.
Для истинного японского искусства очень важен югэн — принцип недосказанности, скрытой в глубине вещей. Саами, основоположник традиционного японского театра Но, так определяет югэн: «Наблюдать, как солнце заходит за холм, покрытый травами и цветами, идти вперед все дальше и дальше по огромному лесу, не задумываясь о том, пора ли возвращаться, стоять на берегу и видеть, как лодка исчезает из виду за далекими островами в море, созерцать полет диких гусей, которые были видны, а затем потерялись среди облаков». Аромат Flower выпущенный маркой Kenzo в 2000 году основывается как раз на этой эстетике. По замыслу Кензо Такада, Flower воплощает идею «цветка растущего на камнях большого города».
В японском искусстве цветок олицетворяет единство неизменного и изменчивого: с одной стороны, он продолжает жизнь семени, а с другой каждый раз расцветает по-новому. Что это за цветок? Конечно, мак. Цветок с характером настоящего самурая, он пробивает себе путь сквозь камни мостовой. Ему не страшны ни порывы ветра, ни проносящиеся машины, потому что мак сильный — но в тоже время гибкий. Изогнутая форма флакона действительно напоминает стебель цветка, чуть наклонившегося, чтобы бесстрашно выпрямится в следующее мгновение.
И это неспроста! Дело в том, что асимметрия для японцев — почти синоним прекрасного, ведь они заимствуют свои идеи у природы, а камни, растения и даже человеческие тела не являются абсолютно симметричными. Начиная с 2000 года Flower «расцветал» каждый сезон — и при этом непрерывно обновляется. Но неплохо было бы нам вспомнить о коммерческом смысле ароматов-фланкеров. Потому что в случае с Flower бесконечные вариации — удачная способность цветка поворачивать венчик вслед за солнцем: меняется мода, меняется настроение, меняется аромат. В 2011 году Kenzo выпускает Flower Tag — культовый мак ярким пятном расцветает на серых бетонных стенах мегаполиса (на сленге поклонников граффити «tag» — подпись уличного художника). Кстати, естественная подсказанная природой форма Flower — это еще и демонстрация другого элемента японской эстетики, а именно ваби. Перевести его на другой язык невозможно, но приблизительно можно сказать так: ваби — красота простоты и обыденности. Пустынный берег, на котором стоит одинокая хижина рыбака, мелкие бутоны, пробивающиеся сквозь толщу снега в горной деревушке — все это ваби. Воплощением естественности и простоты ваби является и домик для чайной церемонии (на самом деле это чуть облагороженный крестьянский дом под соломенной крышей). Его интерьер создается по принципу «ничего лишнего». Так аромат Zen White Heat Edition созданный в 2011 году не только заключен во флакон, напоминающем строгую геометрию домика для чайной церемонии, но и «приготовлен» с использованием только самых необходимых для восстановления гармонии нот: кориандра, голубой розы (необычный аккорд фиалки и китайской розы), сандала и мускуса. Интересно, что в вариации White Heat Edititon аромат «говорит» не только о гармонии, но и о чистоте. Поэтому флакон прозрачен и пронизан светом — это чайная церемония на вершине горы, где весеннее солнце дробится в бриллиантовой россыпи нетронутого снега. Получается, что японская парфюмерия − это особая реальность. Вроде бы и основана она на японском мифотворчестве, вроде бы и создает ее японские парфюмеры, но вот самой Японии она не нужна.
Язык цветов
«Никто не вспомнит о том, что было в пути», — гласит японская поговорка. Она означает, что весь мир делится на «учи» (свое) и «сото» (чужое), и, попав на территорию «сото» (за границу) японец уже не обязан следовать правилам. Быть может, поэтому выросшие в атмосфере вежливого равнодушия к духам японцы становятся поэтами от парфюмерии, когда попадают в подходящую среду. Следующие две истории очень похожи, и кстати, их героини — женщины (наверное, не зря в средние века освоение тонкостей церемонии кодо входило в обязательную программу юных японских аристократок). Японка Миа Синма и не помышляла о карьере парфюмера до тех пор, пока в 25 лет не отправилась во Флоренцию, где встретилась с итальянским парфюмером Лоренцо Виллорези. «Лоренцо рассказал мне,что работа парфюмера похожа на композитора: роза, жасмин, ландыш, все запахи — это ноты, и когда они соединяются в аккорд, появляются духи, — вспоминает Миа Синма. — В детстве я училась играть на пианино, и такое объяснение сразу же убедило меня — да, я смогу выразить себя через запахи. Эта встреча изменила мою жизнь.» Миа отправилась в Париж и поступила в частную парфюмерную школу Моники Шелинжер «Пятое чувство», а после ее окончания сразу же приступила к созданию линии духов. «Жизнь между Японией и Францией заставила меня задуматься о моих корнях, поэтому в своих работах я часто использую японские темы», — признается Миа. И это правда. Tsuki (Луна), Kaz (Ветер), Sakura (Сакура), Hana (Цветок) — госпожа Синма использует вечные для японской культуры темы. Примечательно, что каждый аромат Miya Shinma упакован в ларец из дерева павлонии. В Японии стон лет существовал обычай: когда в семье рождалась девочка, родители высаживали у дома деревце павлонии. И когда приходила пора выдавать дочку замуж, отец срубал дерево и дела из его древесины тансу — ларец в который складывали приданное невесты. Как и Миа Синма, Кейко Мечери тоже занималась музыкой (а еще и живописью) в парфюмерию ее тоже привела случайная встреча. Отправившись в Париж, Кейко встретила дизайнера Камеля Мечери и… влюбилась. После свадьбы пара поселилась в лос-Анджелесе, и Кейко решила заняться выпуском ароматических продуктов для дома. А к созданию первого аромата Кейко подтолкнула беременность. Беременная Кейко плохо переносила посторонние запахи, а потому решила создать аромат для себя. Так появился Loukhum — нежный и в то же время лакомый аромат (не удивляйтесь его арабскому названию, муж Кейко — алжирский француз). Какие бы ноты не использовала Кейко Мечери, ее главный прицип ни какого «насилия» над обонянием, никакого вызова, а главное никаких излишеств. Как тут не вспомнить классическое построение икебаны:«В икебана мы аранжируем одну маленькую ветку и один цветок в безграничном космическом пространстве и бесконечном времени, и эта работа вмещает всю душу человека». (Икебоно Сэкей «Истинная утонченность»).
И аромат Camelia созданный в 2011 году складывается как икебана: цветок камелии «аранжирован» глубокими нотами сливы и магнолии на теплом амбровом фоне. Кстати, камелия — часть японской культурной традиции: в средние века разведение камелии считалось занятием истинных самураев.
С парфюмерией в Японии произошла примерно такая же история, как и медициной: добрых полторы тысячи лет японцы вполне успешно лечились травами, минералами, животными препаратами. А в XIX веке европейцы завезли на острова холеру и оспу, перед которыми традиционная медицина была бессильна, вот тут на помощь пришла химическая фармацевтика и вакцинация. Что ж, японцы приняли европейскую медицину на вооружение, но традиционная тоже не умерла, а просто несколько видоизменилась. Это чисто японское качество: собрать идеи ото всюду и сделать из них нечто неповторимо свое, срабатывало не раз в самых разных областях науки, искусства и культуры. Ведь для японцев тайна всякого занятия состоит в том, чтобы «вслушиваться в несказанное, любоваться невидимым…» И если для европейцев духи это оружие соблазнения, способ заявить о себе и, в конце концов, «одежда которую не снимают», то для японцев аромат — это объект высокого искусства компиляции. Японские парфюмеры и дизайнеры достигли совершенства в создании того, чего как бы и нет: ярких неожиданных и сильных «японских» ароматов.
