По словам же Плиния, он получил свое название от имени ученика древнегреческого врача Эскулапа Пеона, который производил при его помощи удивительные исцеления и излечил им даже бога ада Плутона от нанесенной ему Геркулесом раны. «Но добыть это растение, - прибавляет Плиний, - было нелегко. Его тщательно оберегал пестрый дятел, который старался выклевать глаза всякому, кто только пытался его сорвать». А потому за ним ходили не иначе как ночью, когда дятел спал.

Греческое же сказание добавляет, что Пеон получил чудесно излечившее Плутона растение с горы Олимпа, из рук матери Аполлона, и что это исцеление возбудило такую зависть в Эскулапе, что он приказал было тайно умертвить Пеона, но Плутон, в благодарность за оказанную ему помощь, не дал ему погибнуть, а превратил его в пион, который с тех пор и стал носить его имя.

Сверх того, за оказанное Пеоном богам во время Троянской войны исцеление и все искусные врачи стали носить с той поры название Пеонии ( Paeonii), а все отличавшиеся высокими целебными силами травы - травами пеоний - Paeoniae herbae.

[320x240]

Легенда. Награда за любовь к пионам.

Жил-был некогда один страстный любитель пионов, некий Хо-Чи. Каких только пионов он ни разводил! Были у него белые, как лебеди, и оранжевые, как солнечный заход, темно- и светло-розовые, ярко- и темно-малиновые; были с гладкими лепестками и с завитыми, душистые и не пахучие... И любовался он ими с утра до вечера и с вечера до утра. Когда цвели его пионы, то сад его становился так прекрасен, что ему мог бы позавидовать сам император.

Но вот однажды проходил мимо сада Чаяг-Эй, сын одного знатного мандарина, со своими товарищами, большой грубиян и шалопай. Увидев пионы, он бросился на них с палкой и начал их сшибать и топтать ногами. Старик Хо-Чи плакал, умолял его оставить цветы в покое, но шалопай не слушал и продолжал ломать их и калечить. Тогда, выйдя наконец из терпения, старик собрал все свои силы, напал в свою очередь на него и, больно исколотив, выгнал из сада.

Исправить, однако, испорченное было уже трудно: цветы были побиты, потоптаны, растения поломаны. Оставалось только ждать, чтобы само время поправило их. И старик сидел и заливался горькими слезами.

Как вдруг откуда ни возьмись появилась прелестная молодая девушка. Она подошла к нему и спросила: «О чем, старичок, ты так горько плачешь? Не плачь, предки мои оставили мне дар оживлять все умершее, принеси мне только немного воды». Обрадованный старик бросился было за водой, но дорогой, усомнившись, обернулся.

И - о чудо! - девушка уже исчезла, но все цветы его ожили и сделались даже во сто раз прекраснее: простые превратились в махровые, одноцветные - в пестрые. На одном кусте были цветы всевозможных сортов, и краски их поражали ни с чем не сравнимой яркостью.

Слух о таком чуде не замедлил распространиться по всей стране, и отовсюду стал стекаться к старику народ, чтобы полюбоваться его так чудесно воскресшими цветами... Но избитый стариком Чанг-Эй, раздосадованный такой удачей, не мог простить нанесенного ему оскорбления и решил во что бы то ни стало отомстить. И вот он оклеветал Хо-Чи и обвинил его в чародействе. Старика схватили, бросили в тюрьму, приговорили к смертной казни и назначили даже день ее исполнения. А тем временем Чанг-Эй, напившись пьян, отправился опять со своими товарищами в сад старика и принялся было снова топтать и ломать его чудные цветы. Но тут вдруг поднялся сильный ветер; при его порывах все пионы приподнялись и превратились в прелестных молодых девушек, одетых в столь же блестящие платья, как лепестки самых красивых из цветков, и одна из них, обратившись к своим подругам, сказала: «Мы все сестры цветов. Враги так усердно ухаживающего за своими пионами Хо-Чи - наши враги. Соберем силы и вступим с ними в борьбу!» Тут широкие рукава их платьев замахали, сами платья заколыхались и заколебались, и разразился такой страшный ураган, что небо сделалось черно, как чернила, и яркий день превратился в самую глубокую ночь. Подхваченные ветром товарищи Чанг-Эя ударялись о стволы деревьев, их кололи колючки, шипы и с такой силой хлестали сучья и ветви, что они остались еле живы, а сам Чанг-Эй, подброшенный на громадную высоту, упав в ров с навозом, так сильно расшибся, ударившись о землю, что тут же испустил Дух. Узнав обо всем происшедшем, верховный судья пришел в страшный испуг; он отменил тотчас же смертную казнь, простил старика и отдал строгий приказ: «не сметь никогда дотрагиваться ни до одного из цветков в его саду».

А Хо-Чи продолжал мирно жить, ухаживая за своими цветами и благословляя память спасшей его от смерти и воскресившей его цветы чудной богини. Волосы его из седых сделались опять черными, морщины исчезли, а лицо его стало свежо и молодо, как в отдаленные дни его юности. Во всем чувствовалось влияние его чудесной покровительницы, и он блаженствовал...

И вот однажды, когда он любовался только что распустившимся дивным пионом, вдруг повеяло теплым нежным ветерком, по всему саду распространилось чудное благоухание, и раздались дивные, никогда не слыханные им божественные звуки...

Подняв глаза, Хо-Чи увидел свою молодую богиню, которой предшествовали непорочные белые аисты и лазоревого цвета феникс, опускающийся на розовом облаке. «Хо-Чи, - сказала она ему, - ты достиг полного совершенства. Творец вселенной, желая наградить твою беспредельную любовь к цветам, зовет тебя в свои небесные сады, следуй за мной!..»

Хо-Чи вступил на облако и вознесся медленно на небо. А за ним поднялись его хижина и окружавшие ее деревья, цветы, пионы и все, что он любил. И услышал он голос: «Тот, кто любит цветы и охраняет их, увеличивает свое счастье и получит блаженство. А тот, кто обходится с ними дурно и уничтожает их, будет несчастен и подвергнется самым строгим наказаниям!» Затем облако исчезло среди других облаков...

И с этих пор селение, где жил Хо-Чи, стало называться селением праведника, вознесшегося живым на небо, а место, где был его сад, - садом «ста цветов».