История знаменитой сегодня шадринской бересты из мастерской «Честа» началась в 1990 году, когда военный штурман Владимир Махнюк уволился из вооруженных сил в звании майора и устроился мастером на завод. «Я уже через год понял, что для души чего-то не хватает. Просто хотел чем-то наполнить свой быт, мне скучно было: надо было чем-то руки занять и голову», — признаётся он. К народным промыслам его тянуло всегда, выбор стоял между работой с лозой, берестой и резьбой по дереву. Но одного желания было мало — нужен был наставник. После нескольких встреч с мастером Олегом Колмогоровым Владимир Георгиевич решил больше не испытывать судьбу, потому что понял: береста — это его дело.
       
«Там есть возможность для свободы и творчества, а после службы в армии это было самым главным для меня. Я наконец нашел, куда приложить свой потенциал. Мне было это интересно, я видел, что из бересты можно делать гораздо больше, чем кажется. Это не просто бытовой материал из прошлого крестьянского быта», — объясняет Владимир Махнюк. Через год после первого знакомства с берестяным делом он уволился с завода и начал заниматься промыслом по-настоящему.
[показать]
Олег Колмогоров учил его делать из бересты классические стаканчики, туески, короба и шкатулки, но Владимиру это однообразное занятие быстро наскучило. Он начал разрабатывать свою технологию — усложнять формы: сочетать конусы, цилиндры, приспосабливать к ним декоративные ручки.

«Береста — это верхний слой коры берёзы, что-то среднее между кожей и древесиной. У этого материала огромная цветовая гамма, начиная от белого, светло-жёлтого, серебристого и до тёмно-коричневого и красного. Изюминка бересты в её фактуре: на березе есть сучки, наросты, и все они отпечатываются на её верхнем слое — это выглядит очень красиво и естественно, так, что ничего дополнительно придумывать не надо», — восторженно рассказывает о своём любимом материале Владимир Георгиевич.
Даже сегодня, когда он делает уже не стаканчики, а огромные бочонки, мастер не подвергает бересту никаким химическим воздействиям. Просто формирует несколько слоев определённой формы. А дальше включается принцип фанеры: если 3 — 4 слоя бересты наклеить на какую-либо форму, она становится прочной и упругой. Все изгибы потом маскируются декором.

Первым предметом, технологию изготовления которого Владимир Махнюк разработал самостоятельно, стала молочная крынка. Из-за того, что береста — это прекрасный теплоизолятор и антисептик, молоко в ней не портилось трое суток.
После крынки он сделал чайник, абсолютно герметичный, с носиком и ручкой, а дальше понеслось — чашки, кувшины и даже самовары.
К себе и своим изделиям он очень суров. Его посуда должна быть максимально утилитарной и качественной. «Всё используется по прямому назначению: если это чайник, значит, в него можно наливать чай и заваривать там же. Важно, что в нашем чайнике кипяток не остывает до трёх часов, а в самоваре — до пяти. Если холодную жидкость наливаем, то в берестяной посуде она не нагревается. Например, берём кружку с квасом, ставим на пенёк под солнышко, проходит час, а напиток не нагревается. Это природный термос», — гордится Махнюк.
Он сумел удивить своим берестяным чайником даже мастеров из Китая, которые до знакомства с его изделиями самоуверенно заявляли, что чайник может быть только керамическим или фарфоровым.
[показать] [показать] [показать]
[показать]

источник