Светлана Крючкова: «Надо радоваться жизни»

Актриса магическим образом притягивает к себе болезни и несчастные случаи. Чего стоят две автомобильные аварии, ложные приступы аппендицита, несколько операций. Даже элементарная простуда дает осложнения, оканчивающиеся больничной койкой. А случайно встреченная корова умудряется боднуть до тяжелого сотрясения мозга.

— Светлана Николаевна, вам не жалко времени, которое приходится проводить в больнице?

— Жалко, конечно, но и его я использую по максимуму. Читаю. Программы делаю. Попала как-то в больницу с инсультом глаза, а мне надо было срочно готовить новую программу. Поставили, помню, мне капельницу. А я думаю: что же лежать просто так? И запела. Медсестры набежали: «Вы нас звали? Что случилось?» Я лишь пела в ответ. Когда меня перевели в палату, я эту программу «обкатывала» на старушках, с которыми лежала, на медсестрах и врачах; спрашивала, что нравится, что — нет, кое-что меняла.

— То есть вы не считаете болезнь наказанием?

— Мне ближе мысль Гоголя о том, что болезнь дается человеку во благо. Она позволяет остановиться и никуда не бежать, потому что бежать ты просто не можешь. Позволяет погрузиться в себя, что-то проанализировать, обдумать. Таким образом минусы превращаются в плюсы. При любой болезни надо не унывать, а дело делать.

— Вольно ж вам так говорить, а если все валится и валится, и сил уже нет? 

— А на меня мало что ли валилось?! Спасали только оптимизм и вера в то, что за черной полосой непременно последует белая.

— Это правда, что отсчет всего в жизни вы ведете от операционного стола? 

— Правда.

— Откуда такая неординарная точка отсчета? 

— Только на операционном столе понимаешь, сколько вокруг суеты и ерунды. Только здесь и задумываешься о душе, о лучшем и главном в человеке, в том числе — в себе. Я, например, стараюсь не суетиться, но и не очень-то дипломатничаю, понимая, что жизнь не такая длинная и важно успеть сказать, что ты думаешь, что хотелось бы донести до людей. Если будешь что-то скрывать, кто же узнает? Нет, отпущенное время надо использовать максимально, надо следовать своей природе, своей органике.

— Есть разница между болеющей актрисой и просто женщиной, оказавшейся в больнице?

— Актеры — заложники своей профессии. Как в нас заложили веру в предлагаемые обстоятельства, так с этой верой мы по жизни и шагаем. Что касается меня, то в трудных ситуациях меня всегда спасал юмор. Я даже на операционном столе умудрялась замечать что-то смешное и забавное, чем веселила не только себя, но и врачей. Я внушила себе, что все будет хорошо, и верю в это.

— Считается, что под наркозом, как и во сне, человек становится самим собой. У вас есть какие-то воспоминания от пребывания под наркозом?

— Не только воспоминания, но и забавные эпизоды. Помню, закрыла глаза и вижу Джессику Ланж в фильме «Весь этот джаз», но она будто бы без шляпы. Я удивилась и говорю: «А где шляпа? Принесите ее белую шляпу!» Как потом выяснилось, я разговаривала вслух. Мне было так хорошо, так тепло и комфортно, что я повторяла и повторяла: «Как я вас всех люблю!» Позднее врачи рассказывали, что они смеялись и говорили, что тоже очень меня любят. Единственное, чего мне не хватало, так это камер: чтобы одна снимала происходящее вокруг меня, а вторая показывала мои внутренние ощущения.

И еще был случай. Оперировали меня часов пять. Я окончательно очнулась, когда меня перевозили в лифте на другой этаж. И вот я поворачиваю голову и прямо перед собой вижу лицо красивого молодого человека. А моя рука при этом почему-то лежит на его голом торсе. Помню, что я тогда вполне искренне подумала: «А что — неплохо жизнь начинается! Я жива, рядом со мной красивый молодой человек». Как оказалось, в один лифт завезли сразу две каталки с послеоперационными больными.

— Может быть, «дружба» с болезнями связана с тем, что вы долго жили в квартире, где содержание ртути в воздухе многократно превышало мыслимые пределы?

— Скорее всего так, но я стараюсь об этом не думать. Проблема с квартирой решена. Мы переехали. А здоровье? Это будет долго тянуться. Но не хочу я в эту тему глубоко погружаться. Для человека вообще губительно надолго погружаться в негатив.

— Судя по всему, этот вопрос неуместен, но задам: вы выходите на сцену при любом самочувствии?

— Да, пре-воз-мо-гаю себя изо всей своей дурацкой мочи. Хотя ничего полезного в этом нет. Страшная нагрузка для организма. Когда через силу и болезнь выходишь на сцену, рано или поздно это даст о себе знать. Но актеры живут именно так. Вспомните Михаила Андреевича Глузского. Ведь он играл до самой последней минуты, с огромной температурой, накануне серьезнейшей операции. 

— А как расслабляетесь после спектакля?

— Принимаю горячий, максимально горячий душ. Джигарханян мне как-то признался, что после спектакля тоже долго стоит под горячим душем. Потом пью валерьяночку, какой-нибудь травяной чаек, потом — либо легкое кино, либо очень легкая книжка. По-хорошему, на следующий день надо бы отдохнуть, но не получается. Начинаются домашние хлопоты, какие-то дела. В общем, не до отдыха.

— А о каком отдыхе вы мечтаете? 

— Спать столько, сколько захочется, чтобы будильник не звенел. 

— Светлана Николаевна, а сыгранные роли как-то меняют вашу жизнь, характер?

— Безусловно. Но что и в какой степени — сказать трудно. Есть героини, которых я очень люблю, например Милли из спектакля «Прекрасен, чуден божий свет». От них мне становится тепло и оптимистично. А есть роли, которые меня ввергают в депрессию, как, допустим, Елизавета из «Вашей сестры и пленницы». Вообще, погружение в другую жизнь меняет человека, расширяет его кругозор.

— Значит ли это, что оптимистов вам легче играть?

— Я ничего не играю в чистом виде. Поймите, ни одного жанра в чистом виде не существует — ни чистой трагедии, ни комедии. Все, что есть в жизни, — это трагикомедия. Поэтому даже если я играю зло, все равно ищу добро. Любую роль хочется сыграть объемно.

— Если сыгранные роли вас так меняют, то закономерен вопрос — а люди?

— Я беру у всех, у кого могу, и все, что мне кажется полезным. Когда-нибудь полученные знания пригодятся в работе, когда-нибудь — в жизни. Я считаю, что все встречи, которые мне даровала судьба, не случайны. У каждого человека есть чему поучиться.

— Можете привести пример?



— Однажды я выступала на телевидении, меня спрашивали о проблемах, я отвечала. Возможно, даже на что-то пожаловалась. И тут одна из зрительниц прислала записку, в которой поделилась со мной своим жизненным кредо: «Надо радоваться жизни. Пока ты ею недоволен, она проходит». А ведь правда, сказала я себе! С тех пор стараюсь жить по этому рецепту!