Екатерина Шульман,

политолог, доцент Института общественных наук РАНХиГС

― Когда мы говорим о ценностях безопасности и ценностях развития, мы оперируем так называемой картой ценностей Инглхарта — Вельцеля, таких известнейших исследователей, социологов, антропологов, которые в течение последних уже нескольких десятилетий в уже разрастающемся числе стран мира проводят эти опросы по тому, какие ценности для какого народа характерны.

Что показывает нам эта карта? В принципе, более богатые и развитые социумы ставят на более высокие позиции ценности развития и прогресса, ценности самореализации и самовыражения, нежели ценности безопасности и сохранения.

Но есть целый ряд достаточно бедных стран, в том числе, стран африканских, которые тоже по этому параметру демонстрируют более высокие результаты, чем, например, Российская Федерация. Самые большие приверженцы ценности безопасности и сохранения – это постсоветские страны и в некоторой степени Китай, хотя Китай чуть более прогрессистский.

Почему это происходит? Почему какая-нибудь Гана может обгонять Россию по тому, насколько люди, по крайней мере, по опросам, готовы развиваться и менять свою жизнь. В некотором роде великое прошлое – это большая гиря. Если у тебя в недавнем прошлом только глинобитная мазанка и смерть от дифтерита, а глядишь: последние два десятка лет принесли тебе антибиотики, водопровод и электричество, то ты будешь верить в прогресс в большей степени, чем ты будешь думать: «Мне надо сохранить то, что у меня есть». А чего у тебя есть-то? У тебя ничего нету.

А если у тебя есть иллюзорное или реальное – мы даже не будем в этом углубляться…

― Величие.

― Да. Которое у тебя было. И у тебя есть ощущение, что то, что у тебя было, это как-то больше и значительней, чем то, что у тебя сейчас есть, то ты будешь цепляться за то, что у тебя есть. И, конечно, если ты пережил тот страшный XX век, который пережила Россия и страны советского ареала обитания, то ты будешь бояться завтрашнего дня, у тебя не будет сформировано чувство базовой безопасности, поэтому ты будешь, конечно, молиться на безопасность в целом.

С другой стороны, могу сказать следующее. В принципе, ценности безопасности в некотором роде правят нашим веком не только в странах типа России, но и в других странах тоже, потому что ценность человеческой жизни возрастает парадоксальным образом, и это заставляет нас всех отдаваться тем, кто обещает нам обеспечить нашу безопасность.

В предыдущие века ценностями элиты и, соответственно, транслируемыми, одобряемыми ценностями для всех социумов были ценности милитаристские: ценности войны, победы, вооруженного преодоления, рыцарства, чего хотите. Это относится ко всем сферам жизни, не только, собственно, к войне, но и к семейным отношениям, гендерному договору, к сфере культуры, к эстетике.

Мы до конца не осознаем, до какой степени вот эти милитаристские ценности всё пронизывали. Эти ценности стали уходить, потому что цена жизни стала возрастать, уровень насилия стал снижаться.

Но в этом есть другая, оборотная сторона: раньше миром правили военные, сейчас миром правят спецслужбы, если очень огрублять. Они обещают нам безопасность, предотвращение угроз. Мы за это сдаем им все больше и больше своих прав и свобод, все больше своей приватности.

Что надо сделать, чтобы больше любить прогресс и самовыражение, нежели свой мешок с ценностями, с наследством своим, на котором ты сидишь и боишься больше всего, как бы у тебя его не утащили? Повышение уровня жизни этому способствует. Образование этому способствует. Большее внедрение женщин во все сферы общественной жизни этому тоже способствует – женская эмансипация в широком смысле. Женщины хотят расти и прогрессировать, потому что… не будем сейчас говорить, почему, не знаю, на самом деле, не моя это сфера, просто замечу такую зависимость.

Поэтому, если вы не голодный — ни сегодня, ни вчера, а лучше еще и не позавчера не голодали, если вас никто не бил ни сегодня, ни вчера, ни позавчера, если вокруг вас люди самореализуются и занимаются своими делами, а не занимаются тем, что им предопределено их половой принадлежностью, — то вы начинаете смотреть и думать: «А, действительно, может быть, мне тоже самореализоваться, может быть, мне не только озираться по сторонам в поисках угроз?» Вот такие вот факты.