Был вечер Пятницы.
Настроение после просмотра и приятного обсуждения фильма Федерико Феллини "Ночи Кабирии" было поистине волшебным.
Днем я рылась на нижних полках в школьной библиотеке и нашла там старый-престарый томик из сериии ЖЗЛ про Антуана де Сент-Экзепюри с желтой вырезкой из советской газеты про него же. Села у окна и в абсолютной тишине, под лучами мартовского солнца и читала. Это было так приятно, с учетом того, что мне хотелось остаться одной и я склонна к созданию романтизма вокруг себя.
После фильма мы с мальчиками, двумя моими одноклассниками, пошли в "шоколадницу". До ночи читали друг другу по очереди стихи из книг. Когда же уже собрались разъезжаться, вспомнили про чудесную игру, часто развлекавшую нас в младше-средней школе: чепуху (человек пишет две строчки на листке, верхную заворачивает и передает следующему; тот пишет тоже две строчки, продолжая то, что прочитал в последней, заворачивает верхнии и передает. И так пока листок не закончится).
И мы написали. И вот что у нас вышло:
В ту ночь было холодно и мерзко.
В ту ночь Роберт Смит решил прыгнуть с моста.
Было дождливо. Смит шел по
пустой мостовой и в голову
пришла мысль... мысль тяжелая, страшная, но
без нее все было бы пусто. Так с этой мыслью
Боб перешел улицу и вышел на проспект.
Но суть не в том. Он страдал шизофренией.
Иногда это по настоящему мешало,
особенно когда белые кролики являлись
ему в душе. Он не кричал, не умирал от
страха. Он просто с ними играл - играл в то, что
называлось у посредственных людишек
безумством. Но Боб любил себя. Да. Однозначно
это была любовь с первого взгляда в
зеркало, то, старое огромное зеркало.
Зеркало напоминающее ему ее. Смотрит на
себя и видит ее. Там, в глубине зеркала он видит
свое отражение. Порой он разговаривает с
ним. Спорит. Разбивает его. Но суть не в этом.
Суть - в звоне разбитого стекла.
В лицезрении тысячи маленьких осколков.
Прошла ночь... мучительная, долгая...
Наступило утро... И при свете солнца на пустые улицы, он ушел.
Оуе. И выходные были отличные. Жизнь таки налаживается.