Жизнь, как старая кобыла со сбитыми копытами, тащится, опустив ободранный хвост и понурив седую голову. В ее потухших глазах уже не отражаются ни небо с облаками, ни луна со звездами, - только избитая копытами молодых жеребцов дорога, да чахлая пыльная травка по обочине. Уже не хочется седла и лихого бега с препятствиями и только звук боевой трубы тревожит воспоминаниями былых сражений, еще беспокоит память звон горячих сабель и крики умирающих врагов, еще волнует кожу лихой седок на спине, звенит в ушах его воинственный призыв к атаке...

Но все это было, было, было... Как давно это было! Как недавно! Как жаль!.. Как жаль!.. Как жаль!..

Улетел седок на горячем молодом скакуне крушить своих врагов в далекие степи. А может, сложил буйную голову под острым клинком, лежит в ковыльном поле, истекая кровью, но не догнать, не помочь боевому другу. Жив ли? Нет ли?

Эх, напиться бы еще талой весенней водицы, тряхнуть звонкими удилами, да с жевать корочку подсоленного хлеба с теплой ладони боевого друга!.. Да где он?!

Тянется, тянется заезженный большак, то зноем томительным его опалит, то вьюжными буранами занесет, да коротка дорожка, близится горизонт, садится солнце и воронье кружит черной стаей над головой. Скоро, скоро сумерки упадут. Не отразится юный месяц в потухших глазах, только слеза, упавшая росой, сверкнет в последний раз на зеленой траве...

Е.Г.