Это цитата сообщения Ирина_Арнюшкина Оригинальное сообщение

Китайская легенда

Думаю, стоит начать с красивой легенды, объясняющей происхождение 花盆底. Связана она с именем Дулуганжу (Duoluo Ganzhu), дочери Дулухана (Duoluohan), правителя города Акедун (Akedun), расположенного на берегу реки Муданьцзян. История эта произошла в Маньчжурии задолго до образования Великой Цинской империи (1616 -1911), которая сначала называлась «Цзинь» (金 - золото), а позже, с 1636 года стала называться «Цин» (清 - «чистый»).


По легенде желтый император, умирая, превратился в дракона и взвился в небеса, потому императорский трон назывался троном дракона. Дракон украшал государственный флаг, императорскую одежду, но если одежду с изображением дракона надевал простолюдин, он подлежал казни
[500x391]
Трон Дракона
Итак, Дулуганжу. Было ей восемнадцать, она была стройна, прекрасна и сообразительна, а потому стала и замечательной помощницей своему отцу. И король, и Дулуганжу славились добротой и справедливостью. Но на противоположном берегу Муданьцзян находился город Гудун (Gudun), которым правил злой, хитрый и не в меру развратный правитель Хасигухан (Hasiguhan).

Через реку усмотрел Хасигухан красоту Дулуганжу, и стал методично делать ей официальные предложения руки и сердца, а в ответ так же методично получал отказ за отказом. Через какое-то время эта сватовская рутина надоела правителю города Гудун, и поклялся он отомстить за свои обиды. В один прекрасный осенний день Хасигухан пригласил всех своих соседей, всех племенных вождей, поохотиться в горах - ну, к примеру, на медведя. Во время охоты, он завлек отца Дулуганжу в сторону от остальных охотников и убил, и обвинил в этом убийстве одного из охранников. Не дожидаясь от ложно оговоренного публичных оправданий, Хасигухан убил и его.




Акедун горько оплакивал гибель Дулухана. Хасигухан послал гонца к Дулуганжу со словами сочувствия и сообщил, что завтра собирается сопровождать катафалк с телом Дулухана к реке и ждет, что к нему присоединится и Дулуганжу. Скорбящая дочь ответила посланнику: «Передайте Хасигухану благодарность за его доброту. Завтра я приду». Следующим вечером прозвучал звук горна, означающий, что Хасигухан начал свой путь. Когда катафалк достиг берега реки, Хасигухан увидел, что на противоположном берегу, склонившись, на коленях стоит Дулуганжу и, в этой позе, ждет тело отца. Как только гудунцы переправились на другой берег, Хасигухан вытащил белое перо, украшавшее его шлем, горнист дал еще один сигнал – на этот раз означавший начало атаки: в катафалке вместо тела Дулухана были спрятаны вооруженные солдаты Хасигухана.
[590x578]


Маньчжурская невеста. Фотограф John Thomson, фотография сделана во время его путешествия по Маньчжурии (1868 – 1872)

Солдаты бросились к Дулуганжу, но были удивлены: вместо девушки они увидели соломенное чучело в одежде дочери Дулухана. В ярости Хасигухан приказал своему войску атаковать Акедун. Две тысячи жителей Акедуна и сама Дулуганжу бежали из города и рассеялись по окрестным деревенькам. Целый месяц воины Хасигухана оккупировали Акедун, за это время запасы продовольствия у беглых акедунцев стали истощаться. Пора было думать, как вернуть назад свой город – но даже подойти к нему было непросто: в это время года его окружали грязь и болотца. Пока такое преодолеешь, враг успеет не только заметить, но и убить. Как-то поздним осенним утром грустная Дулуганжу вышла на прогулку. Вдруг она услышала звуки птиц и подняла голову: над ней пролетала стая белых журавлей с длинными ногами и перепончатыми лапами. Решение задачи Дулуганжу подсказала сама природа: чтобы победить врага, нужно сделать особую обувь, которая поможет преодолеть грязь. Скоро у всех акедунцев было по паре деревянной обуви на высокой платформе. Как-то ночью, надев на себя эту обувь и замаскировавшись пожухлой травой, жители Акедуна пробрались к своему городу и атаковали врага. Гудунцы, не ожидавшие такого подвоха, не успели подготовиться к сопротивлению.

Подогреваемые жаждой мести, мечтавшие вернуться в свои дома, акедунцы сломили сопротивление врага всего за несколько часов. Хасигухан попытался бежать. Но не успел – при переправе через реку его настигла стрела лучника. Уставшие от интриг и распутства Хусигухана гудунцы приняли свое поражение и попросили Дулуганжу стать и их правительницей – этим закончились распри меж двух племен. В память о подвиге воинов-акедунцев и Дулганжу, и женщины двух племен стали постоянно носить обувь, принесшую победу, максимальная высота платформы которой достигала 25 см. [700x273] Эту обувь носили поколение за поколением, называлась она 花盆底, и стала отличительным признаком маньчжурских женщин. (花盆底 состоит из иероглифов, означающих цветок+миска+обувь/одежда). Два первых иероглифа вместе значат «цветочный горшок», поэтому название этой обуви означает «обувь в форме цветочного горшка» – это обувь на сплошной платформе. Если же платформа сделана с каблуком, то такая обувь будет называться «обувь с конским копытом».


Та самая маньчжурская женская обувь
[700x466]
Более прозаичные теории происхождения этой обуви связывают с тем, что женщины надевали её, чтобы не пачкать свои одежды в грязи, выгодно отличаясь этим от мужчин, или с тем, чтобы отличать замужнюю женщину от незамужней, или с тем, что в ней легче спастись от укуса змеи при сборе хвороста, грибов и ягод в горах. Независимо от того, какая из легенд ближе к правде, эта обувь была удобной для женской стопы, ведь на высокой платформе находилась красивая или не очень, но, фактически, тапочка, не уродующая ногу – маньчжуры изначально исповедовали шаманизм, культ предков, но не конфуцианство - а потому к моменту появления этой обуви не считали женщину недочеловеком и не требовали от неё, к примеру, бинтовать ногу, превращая её в «лотосовую», лишь потому, что надеялись, что это уродство симметрично изменяло и влагалище женщины, создавая в нём подобные же складки, дарящие мужчине особое наслаждение.
[300x400]



Конфуцианцы настолько не считали женщину равной мужчине, что запрещали ей пользоваться одной вешалкой с ним для одежды, пить из того же источника, что и мужчина, мыться там же, где мужчина. Женщина была обязана послушно и радостно получать от мужчины всё, что он ей даёт, при этом ничего не брать непосредственно из его рук – если у мужчины не было подноса, всё, что он передает женщине, он ставил на пол. Мужчина и женщина не спят на одной циновке, не едят и не пьют из одной посуды. Женщины идут по левой стороне дороги, не «пачкая» правую сторону - по ней идут мужчины. Любовь? Какая любовь? Мужчина исполняет долг перед предками и потомками семьи, женщина не мешает ему это делать.