Вадим Храппа
Энциклопедия Пруссии

Святой Адальберт.

Считается покровителем Пруссии. Родился в Либице в 955 году и при рождении получил имя Войтек. Потом подрос, учился в Магдебурге и видно неплохо, потому что к 26 годам стал пражским епископом Адальбертом. Однако на этом посту он что-то не поделил со своими прихожанами, а может ему просто лавры апостолов не давали покоя, так или иначе, однажды Адальберт оставил службу, и решил посвятить жизнь миссионерской деятельности. Весной 997 года от Рождества Христова, в сопровождении двух попутчиков монахов он оказался в Пруссии, с единственной целью - окрестить пруссов. Однако те не оценили его благородных устремлений и после недолгих теологических споров попросту убили миссионера. Считается, что спустя сорок с лишним лет польский король Болеслав Храбрый выкупил у пруссов прах Адальберта и похоронил его в своей столице в Гнезно. Такова официальная версия жизни и подвига Адальберта в Пруссии. Правда, при ближайшем рассмотрении, она пестрит логическими неувязками и неточностями, но это нисколько не помешало церкви объявить Адальберта святым мучеником. Кстати, таковым его признают не только католики, но и православные. В Кёнигсберге Адальберту был посвящен храм, в котором теперь размещается лаборатория института ИЗМИРАН на сегодняшнем проспекте Победы. Улица, которая некогда носила его имя, теперь переименована в улицу Марины Расковой.

Альбрехт герцог Прусский

"Давайте жить со всеми народами в равенстве, чтобы не было разобщения между нациями".

Этот призыв прозвучал не с трибуны Лиги Наций, и не в просвещенном двадцатом веке, а в Кёнигсберге - в шестнадцатом. Произнес их герцог Альбрехт - первый монарх Пруссии и последний гроссмейстер Тевтонского Ордена, вразумляя кёнигсбергских купцов, которые требовали засадить в тюрьму голландских торговцев за то, что те осмелились открыть в городе собственные лавки.

Полное его имя Альбрехт маркграф фон Бранденбург-Ансбахский. Он был из династии Гогенцоллернов, давшей впоследствии Германии много замечательных людей - курфюрстов, королей и императоров. Родился в 1490 году 17 мая восьмым ребенком из семнадцати в семье Фридриха цу Ансбах. По линии матери - внук польского короля Казимира. В декабре 1510 года избран Великим Магистром Ордена Немецкого госпиталя пресвятой Девы Марии в Иерусалиме, в просторечье называемого Немецким или Тевтонским орденом. В 1525 году Альбрехт упраздняет орденское правление в Пруссии и объявляет страну светским государством, а себя - герцогом Пруссии. Был женат два раза. Первой женой была датская принцесса Доротея. Через три года после ее кончины, обвенчался с Анной Марией фон Брауншвейг. Несмотря на разницу в возрасте более сорока лет, по странной прихоти судьбы умерли супруги в один день - 20 марта 1568 года. Альбрехт - в своем замке Тапиау, в нынешнем Гвардейске, Анна Мария - в замке Нойхаузен, в сегодняшнем Гурьевске.

Вся эта информация сейчас общедоступна но, к сожалению, ничего не говорит о личности Альбрехта Великого - именно так его называют в западной историографии. А человек этот достоин гораздо большего внимания, чем то, что ему уделяется. Превращение Пруссии из орденского в светское государство, основание университета, который по его словам должен был "принести пользу всем народам, живущим на восток и на запад от Пруссии", и знаменитой "Серебряной" библиотеки - не все его заслуги. При нем в Пруссию, где просвещение, свободомыслие и веротерпимость были провозглашены превыше всего, ринулись сотни тысяч диссидентов всех мастей - лютеране, гугеноты, русские старообрядцы, все, кому на родине грозила смерть. В то время в Европе пылали костры инквизиции, а здесь издается труд "О вращении небесных тел", мгновенно запрещенный католиками. Но до его автора, прусского врача и астролога Николауса Коперникуса им было не добраться - протестантизм был объявлен государственной религией Пруссии, и власть Папы оставалась за рубежами страны. Герцог создал почву, на которой потом выросли Кант и Гофман.

В личной жизни герцог был менее удачлив. После смерти в 1547 году горячо любимой Доротеи, с которой он прожил более двух десятков лет, Альбрехт запил, и уже не смог избавиться от этой страсти до конца своих дней, чему, впрочем, явно способствовала семейная обстановка. Вторая жена - Анна-Мария оказалась редкостной стервой, да вдобавок еще и подверженной, по заключению врачей, "истерическим припадкам". А ее с герцогом сын Альбрехт-Фридрих, единственный наследник, был и вовсе идиотом. Герцог сослал недоумка в замок Фишхаузен, где тот и прожил всю свою дурацкую жизнь. Вместо него Пруссией правил регент.

Возможно, именно вследствие этих обстоятельств герцог на склоне лет и окружил себя толпой мошенников - оккультистов и магов разного пошиба, которые не упускали возможности поживиться всем, что можно было умыкнуть. Крали налоги, присваивали сами себе докторские степени в университете, записывали на свое имя замки. Например, их лидер Павел Скалих в нагрузку к должности главного советника герцога, получил во владение город и замок Кройцбург с окрестностями. Скалих, поддерживаемый Анной-Марией, имел на герцога огромное влияние. По его наущению герцог даже однажды попытался распустить прусское правительство - ландтаг, что едва не привело к гражданской войне. Обладая явными гипнотическими способностями, Скалих внушил герцогу, что тот постоянно окружен привидениями. В довершение неприятностей, на одном из спиритических сеансов, устраиваемых Скалихом, Альбрехта хватил апоплексический удар - инсульт. Герцога наполовину парализовало. Банду казнокрадов Скалиха вскоре переловят. Одних казнят, других запрут в темницах. Самому Скалиху удастся бежать из Пруссии. Однако, несмотря на удачный конец этой детективной истории, для герцога он не стал счастливым. Доверие народа к нему было подорвано, и он, забытый бывшими друзьями и соратниками, тихо угас в любимом замке Тапиау. Кое-кто из историков даже эту смерть приписывает козням Скалиха. Дескать, тот на протяжении нескольких лет травил герцога медленно действующим ядом. Возможно. Но каких-либо документов, подтверждающих эту версию, пока не найдено.

Великим герцога Альбрехта объявят спустя столетия. В честь него университет назовут Альбертина, его именем будет названа улица, теперь носящая имя коммуниста Тельмана, и кирха, еще до недавнего времени служившая народу Калининграда кинотеатром "Ленинград". Его скульптурное изображение украсит Королевские ворота - крайнее справа, если смотреть со стороны города.

При жизни он не дождался благодарности от подданных.

Кстати, как вы думаете, какую рыбу в Пруссии называли "королевской"? Не лосося, и не осетра, который, несмотря на все усилия целлюлозно-бумажной промышленности, кажется, выжил в заливе. "Королевской рыбой" называли невзрачного вьюна. Герцог очень ее любил, предпочитая ловить собственноручно - на удочку.

Альбертина.

Так с 1656 года стал официально именоваться Кёнигсбергский университет. Мы не станем здесь много о нем рассказывать, материалов об этом учебном заведении предостаточно в книжных магазинах. Скажем только, что в девятнадцатом веке его выпускники организовали академический союз Альбертиа, нечто вроде масонской ложи, со своим флагом - бело-черно-красно-белым, и со своими тайными ритуалами. Все его члены носили на лацкане воротника или на красном отвороте мантии значок с портретом герцога Альбрехта.

Алленбург

Ныне поселок Дружба Правдинского района. Герб города - голова лося с ветвистыми рогами выглядывает из зарослей болотного рогоза.

Замок Алленбург в устье Мазурского канала на полуострове между реками Свине и Алле, то есть Путиловкой и Лавой, рыцари Ордена построили еще в 1272 году. Сначала он был небольшим, деревянным, но к 1384 году была закончена его перестройка в камне. К тому же времени относится и упоминание о поселении под стенами замка. В 1400 году поселение Алленбург получает городские права вместе с землями от великого магистра Тевтонского ордена Конрада фон Юнгингена. Кстати, этот факт - получение прав именно от этого магистра, алленбуржцы впоследствии скромно замалчивали. Дело в том, что имя фон Юнгингена в Пруссии связывали с позорным разгромом орденских войск в битве под Грюнвальдом 1410 года. И хотя сам магистр, как и большинство именитых рыцарей, при этом погиб, все же упоминать его почему-то считалось дурным тоном. А вот тем, что через четыре года, после построенной в 1405 году кирхи, в Алленбурге появилась общественная школа, горожане очень гордились. В 1455 году, во время войны городов Пруссии с Тевтонским Орденом, город был сильно разрушен рыцарями. Однако быстро восстановился. В1527 году после секуляризации орденского государства Алленбург получил от герцога Альбрехта права на устройство ярмарок и получение дохода от торговли на рынках. В общем - обычная история обычного прусского провинциального городка. Более всего в судьбе Алленбурга поражают два факта. После страшной эпидемии чумы 1709 - 10 годов в городе оставалось только одиннадцать жителей, но уже в девятнадцатом веке их было около двух тысяч. Выгодное географическое положение у слияния двух рек и судоходного канала, позволяло Алленбургу торговать почти со всей Европой и процветать этим. Но вот загадка - почему-то сейчас на месте процветающего городка скорбно влачит свои дни всего лишь захолустный поселок Дружба Правдинского района. Европейские речные сухогрузы почему-то больше не стремятся в это место. Может быть поэтому в кирхе пятнадцатого века усилиями сельских пролетариев устроено зернохранилище.

Альтштадт.

Старый город. Так назывался первый из трех городов Кёнигсберга, построенный под южными стенами орденского замка. Так считает официальная история. Однако здесь следует оговориться, что до Альтштадта, с восточной стороны замка существовал городок Штайндамм, который был начисто сметен с лица земли пруссами еще в 1262 году. Поэтому Альтштадт и считался старейшим. А Штайндаммом именовали его восточные кварталы, примыкавшие к сегодняшней улице Житомирской. Так сложилось, что именно этот Старый город всегда был центром общественной жизни Кёнигсберга. В его кирхе хоронили видных государственных деятелей, а в его ратуше принимались судьбоносные для Пруссии решения. Позже, когда 13 июня 1724 года Альтштадт, Лёбенихт и Кнайпхоф объединятся в единый столичный град, именно альтштадтский бургомистр Цахариас Гессе станет первым главой нового магистрата. С того дня герб Альтштадта - сверху красная корона на серебряном поле, а внизу черный крест на красном фоне - станет частью герба Кёнигсберга. Такая популярность города не могла не сказаться на его застройке. Улицы Альдштадта были так узки, что многие напоминали коридоры советских коммунальных квартир и по ним невозможно было проехать в повозке. Для того чтобы вам было проще представить себе эту картину, мы можем вспомнить постановление магистрата от 1700 года, запрещающее строить в Альтштадте дома ближе двух шагов друг от друга. Конечно, сегодня именно такая застройка средневековых европейских городов кажется особенно милой нашему, измученному бетонными громадами, сердцу. Но вот автору этих заметок как-то довелось читать записки некоего немецкого путешественника. Тот самыми последними словами ругал узкие кварталы Альтштадта и, нависающие над головами прохожих балконы, украшенные мещанской деревянной резьбой. Пожалуй, сегодняшняя панорама Альтштадта - вечно продуваемый ветрами пустырь над Прегелем в районе Московского проспекта, показалась бы ему более привлекательной. Однако нас это зрелище что-то не очень радует.

Анна из Тарау.

Имя это удивительный пример того, как ничем не примечательная деревенская девушка может войти в историю только благодаря тому, что однажды случайно познакомилась с поэтом. Поэтам ведь все равно, о чем слагать свои песни. Было бы вдохновение, а уж персонаж для поэмы всегда найдется. Некий сельский священник позвал к себе на свадьбу Симона Даха, а тот в качестве подарка, сочинил для невесты несколько рифм. Кто-то положил их на немудреный мотивчик и вот, пожалуйста, песенка об Анне Неандер из деревни Тарау стала любимым напевом завсегдатаев пивных по всей Европе, а в городе Мемеле, который называется сегодня Клайпедой, деревенской простушке сооружают памятник. Невесты, зовите на свадьбы поэтов, глядишь, и ваше имя кто-нибудь выбьет золотыми буквами на памятнике.

Анна Мария Прусская.

Вторая жена герцога Альбрехта и его поздняя любовь. А любовь, как известно, зла. Несмотря на юность, шестидесятилетний герцог женился на Анне Марии когда той было всего восемнадцать, дамочка обладала настолько скверным характером, что иначе, как истеричкой, ее не поминает ни один историк. Родила герцогу сына, который, впрочем, тоже оказался с дефектом. Был настолько дурак, что ему даже не доверили управление страной, и назначили регента. Однако умудрился настрогать семь дочерей, которые впоследствии удачно повыходили замуж за европейских монархов. Но вот что удивляет в этой истории, так то, что Анна Мария умерла в один день с супругом в 1568 году. Случайность это, или у них действительно была такая великая любовь, история скромно умалчивает.

Бальга.

Тем, кому сейчас за сорок, это место очень хорошо известно. Пожалуй, даже слишком хорошо. Не архитектурные особенности древней крепости, и не уникальная коллекция деревьев замкового парка привлекали сюда мальчишек шестидесятых и семидесятых годов двадцатого столетия. Земля здесь буквально нашпигована костями солдат второй мировой и их оружием. Тонны тротила и сотни боевых стволов перекочевали тогда из Бальги в калининградские квартиры. Редкий парнишка не хранил в те времена под диваном "фауспатрон" или "шмайссер", выкопанный на Бальге. Древняя история замка в те годы нас интересовала меньше, чем стрелковое оружие. А между тем эта история так богата событиями, что существуют тома исследований, посвященных замку Бальга.

Пруссы называли его Хонеда. Точный год, когда на берегу залива было построено это укрепление, сейчас установить невозможно. По преданию замок поставил еще в шестом веке легендарный основатель прусской государственности король Вайдевут. Мы не можем ни опровергнуть эту версию, ни подтвердить. С изготовлением бумаги дело у пруссов обстояло не очень хорошо, и никаких документов с тех времен до нас не дошло. Зато об осаде замка Хонеда крестоносцами нам известно больше. Крепость была настолько неприступной, что рыцари Тевтонского Ордена стояли под ее стенами около двух лет без всякой надежды ворваться внутрь. Они могли простоять и дольше, если бы какой-то предатель из прусского племени вармов не показал рыцарям тайный ход в цитадель. Крестоносцы вошли в замок, но вот что любопытно - ситуация повторилась с точностью до наоборот. Самбы, самые воинственные из прусских племен, прознав про то, что Хонеда занята Орденом, тут же осадили ее. И теперь крестоносцам пришлось сидеть в крепости несколько лет, отбиваясь от разъяренных пруссов. Надо сказать, что хитрые монахи-воины перед этим разрушили тот самый тайный ход в замок через болото, по которому сами в него проникли. И вот здесь, в нашем рассказе мы подошли к одной из тех загадок-случайностей, которые так часто определяют ход истории. Самбы тогда почему-то сняли осаду Хонеды и ушли к себе на полуостров, на Витланд, в свою "Страну воинов". Петр Дуйсбургский - первый хронист Пруссии - так объясняет эту гримасу истории: будто бы один из самбийских лазутчиков проник в Хонеду и увидел, как, осажденные в крепости крестоносцы, едят капусту - неведомый пруссам овощ - и рассказал, что христовых воинов-тевтонов невозможно взять измором потому, что, они, как животные, питаются травой. Так это было, или иначе, нам неведомо. Доподлинно известно только то, что самбы ушли от замка. Если бы тогда, в тысяча двести, кажется, сороковом году самбы вышибли рыцарей Тевтонского Ордена из Хонеды, сегодня Европа выглядела бы совсем не такой, как мы привыкли ее видеть. Но было так, как было. Орден сделал Хонеду своим форпостом в битве с пруссами, и оттуда стал двигаться все дальше и дальше на северо-восток. А замок, названный Бальга, как говорит предание, в честь магистра Германа Бальке, сначала был отстроен в романском стиле, потом в "неоготике" и так далее - до той поры, пока нацисты не устроили там школу подводных диверсантов-разведчиков. Место было выбрано не случайно. Немцам издревле были известны боевые качества воинов этой земли - Пруссии. Их, урожденных пруссаков, они и готовили в диверсанты.

Ко всему сказанному нам остается только добавить, что у замка Бальга уникальные подвалы, в которые сегодня еще никому не удалось проникнуть. Такие подземелья существуют только в орденском замке Монфорт, что в Сирии. Что еще поведать о Бальге? В 1928 году на территории замка был устроен краеведческий музей. Замковый парк с его деревьями, привезенными из Южной Америки, некогда привлекал толпы туристов со всего мира. Дивились они и дому Конвента, зданию, которое нависало над заливом на высоте двадцати пяти метров. Трогали пальцами, выбитые в стенах, имена магистров Тевтонского ордена. Изумлялись дубовым подъемным мостам через замковый ров.

Сегодня это место называется поселком Веселое. Что так рассмешило советских топографов в облике замка Бальга, мы не знаем, да и знать не хотим. Нам не постичь их юмора.

Бекер Моритц.

Основатель промышленной добычи янтаря в Пруссии. Родился он в Данциге, а когда переехал в Кёнигсберг долгое время промышлял случайными заработками. Случалось даже, торговал на улице пирожками. Поворотным в его судьбе стало знакомство с юнгой торгового флота Штайнфишером Штантиным. Тот выдал революционную идею вычерпывать янтарь со дна моря и заливов при помощи плавучих землечерпалок. Приятели где-то нашли инвестиции и зарегистрировали предприятие "Штантин и Бекер", которое тут же принялось выкачивать почти живые деньги на Куршском заливе. Оно же, это самое предприятие сняло в аренду и часть побережья у имения Пальмникен, где и заложило первые карьеры по открытой добыче янтаря. Потом коллеги поссорятся, и здесь след юнги Штантина теряется. А Бекер так разбогател, что когда в 1899 году, государство, спохватившись, захотело выкупить у него аренду, ему пришлось заплатить 8 миллионов марок. Теперь янтарные карьеры в городке Янтарный - бывшем Пальмникене - известны всему миру. А вот их основателя Моритца Бекера почему-то мало кто знает.

Бессель Фридрих Вильгельм.

Имя этого великого математика и астронома известно каждому грамотному человеку, и мы здесь не будем перечислять ни его заслуги, ни открытия. Напомним только, что имя это - удивительный и достойный подражания пример того, как без посещения каких-либо учебных заведений, одной только тягой к знаниям, можно добиться высот в науке. Бессель ведь действительно нигде никогда не учился, однако сумел просчитать траектории движения комет и амплитуду колебаний земной оси.

Блютгерихт.

Знаменитый ресторан в подвалах замка Кёнигсберг. Буквальный перевод названия - "Кровавый суд". Кроме прочих залов, собственно ресторана и пивной, в нем были и небольшие помещения, специально предназначенные отдельно для врачей, купцов, военных и так далее. Одно из них, например, называлось "камера пыток". Со стен и потолка там свешивались всякого рода орудия труда палачей, а у стены стояли кресла, украшенные резьбой, где будто бы некогда восседали 12 кровавых судей. Все это, конечно, было декорацией, но стоит сказать, что в этих подвалах когда-то в 16-17 веках действительно заседал суд, прозванный в народе "кровавым". Да и камера пыток там тоже была. А идея, устроить в столь мрачном месте ресторан пришла семье предприимчивых австрийцев Шиндельмайстеров, беженцев лютеран из Зальцбурга, которых некогда в Пруссии было предостаточно. Ресторан "Блютгерихт" пользовался невероятной популярностью и был известен далеко за пределами Пруссии. К сожалению, все его великолепие сегодня можно увидеть только на черно-белых картинках примитивной фотографии начала века.

Фон Бойен.

Леопольд Людвиг Герман. Мы уже упоминали этого человека, однако, личность столь замечательна, что не грех упомянуть его еще раз. Тем более что медальон со скульптурным изображением головы фон Бойена украшает Бранденбургские ворота возле Южного вокзала и многим знаком. Родился он в городке Кройцбург, теперь это Славское Багратионовского района. Рано осиротев, фон Бойен тринадцати лет от роду поступает на службу солдатом в Кёнигсбергский гарнизон, участвует в боях, бывает ранен, и дослуживается до звания генерал-фельдмаршала. Известен он еще и тем, что, будучи королевским военным министром Пруссии, в 1814 году провел закон о всеобщей воинской повинности. Потом он рассорился с королем Фридрихом Вильгельмом III и подал в отставку. Потом фон Бойен опять становится военным министром, и снова проводит какие-то военные реформы. Удивительная биография досталась мальчишке сироте из маленького провинциального городка Кройцбург.

Ботанический сад Кёнигсберга.

Некогда считался лучшим в Германии. Он и теперь, несмотря на невзгоды и безденежье последних лет, продолжает радовать горожан. Особо распространяться о нем бессмысленно, это место и так хорошо знакомо всем. Скажем только, что заложен этот парк был частным лицом - военным советником Шеффнером, и в 1809 году бескорыстно передан им в дар городу. Между прочим, с 1826 по 1858 год директором нашего ботанического сада был профессор Эрнст Майер - близкий друг поэта Гёте. Так вот именно этот Эрнст Майер и послужил Гёте прообразом Мефистофеля. Что уж такого особо демонического нашел Гёте в тихом ботанике, только им двоим известно.

Герман Брахерт.

Он родился в Штутгарте и в Кёнигсберг был приглашен в 1919 году преподавателем в академию искусств. Всем известен его дом-музей в сегодняшнем Отрадном, бывшем Георгенсвальде. Любопытствующие могут посетить его и узнать гораздо больше об этом художнике и скульпторе, чем мы можем рассказать в нашем коротком очерке. Скажем только, что в этом домике Брахерт поселился не от хорошей жизни. Просто в тридцатые годы в Кёнигсберге он оказался не ко двору. Его русалки и романтические девушки с кувшинами, которые, кстати, до сих пор украшают Светлогорск - Раушен, раздражали нацистов. Те предпочитали любоваться мускулистыми торсами рабочих и солдат. И Герман Брахерт выбрал добровольную ссылку к соснам и дюнам. Слишком знакомая нам история, не правда ли?

Будник Отто

Простолюдин сапожник, персонаж прусских сказок и анекдотов. Собирательный образ этакого отчаянно отважного рубахи-парня. Рассказы о нем, как правило, носили мрачноватый оттенок черного юмора. Вот только одна из многих историй. Как-то трое подмастерьев придумали, как напугать Будника. Решили, что один прикинется мертвецом, а двое других уговорят сапожника посидеть ночью у гроба. Приходят двое к сапожнику и говорят: "Посиди ночью у гроба нашего товарища, который сегодня преставился. Нам как-то страшновато". А было это как раз накануне первого мая, в Вальпургиеву ночь, когда нечистая сила особенно активна, а на высоких холмах собираются ведьмы на шабаш. Будник стал отнекиваться - мол, и работы невпроворот, и дела ему нет до чужих покойников, но подмастерьям удалось уговорить его. Взял сапожник инструменты, дратву, недошитые сапоги, и пошел к "умершему".

Сидит Отто Будник в комнате с гробом, шьет сапоги, молоточком постукивает, да песенку напевает. Часы, между тем, отбили одиннадцать ударов. Вдруг из гроба показывается желтая рука "покойника". Отто вернул ее на место. Только он принялся за сапог, рука опять вывалилась. Он снова положил ее, куда следовало. В третий раз, когда "покойник" выставил руку, Отто плюнул в сердцах, и не стал ничего поправлять. Тогда подмастерье вывалил из гроба ногу. Сапожник, бормоча проклятия, встал и поправил конечности неугомонного "мертвеца". Стрелка на часах приближалась к двенадцати. Какое-то время каждый занимался своим делом - Будник шил сапоги, а подмастерье лежал в гробу. Но с первым ударом часов "мертвец" сел и мутным взглядом уставился на сапожника. Отто выругался и со словами: "Если ты покойник, так и лежи себе спокойно в гробу!" - со всего маху огрел его молотком по лбу.

Вагнер-штрассе.

Улица Вагнера - одна из нескольких счастливиц, избежавших послевоенного переименования. Ей повезло - она не стала ни "гранатной", ни "танковой". Как была - имени Вагнера, так и осталась. Вот только какого Вагнера? Карла, Эрнста или Рихарда? Кстати, героическую музыку последнего в свое время чрезвычайно высоко ценили нацисты. В Германии тридцатых годов Рихард Вагнер был популярен примерно так же, как сегодня в Америке, после выхода в свет "Апокалипсиса" Копполы. В тридцатые годы и появились на домах Вагнер-штрассе таблички с уточнением: Рихард Вагнер-штрассе. Однако стоит заметить, что у кёнигсбержцев этот композитор не вызывал столь нежных чувств, как у Гитлера или Копполы. Знаменитый уже при жизни, он приехал в кёнигсбергский оперный театр в 1836 году, чтобы работать капельмейстером. Здесь же он женился на певице Минне Планер. Чего еще надо? Хорошая работа, молодая жена - живи и радуйся. Но, не проработав и года, Рихард Вагнер по-английски, ни с кем не прощаясь, вдруг из города исчезает. Причины такой ветрености композитора обнаружились очень скоро, когда выяснилось, какие суммы назанимал Рихард у местных меломанов. Аванс, взятый им в театре на год вперед, он тоже постеснялся вернуть. Так что в Кёнигсберге эту неординарную личность помнили очень долго. И не назвали бы его именем не то чтобы улицу, даже трамвайную остановку на задворках. Куда большей симпатией здесь пользовались другие Вагнеры - тайный советник Эрнст Вильгельм, который долгие годы руководил мужской гимназией Кёнигсберга, и Карл Эрнст - талантливый врач и профессор университета Альбертина, генерал-майор санитарной службы. Именно при его горячем участии в 1863 году была построена университетская клиника. Теперь это обычная больница на той самой улице Вагнера, о которой мы и рассказываем. И названа эта улица была в честь врача Карла Эрнста, который хоть и не сочинял музыку, но пользы городу принес гораздо больше, чем его знаменитый однофамилец.

Вайдевут.

В немецкой литературе это имя принято произносить Видевут. Настолько же знаменитая фигура в истории Пруссии, насколько и загадочна. С относительной уверенностью можно утверждать только то, что в начале шестого века он, вместе со своим старшим братом Прутеном, морем на плотах привел около полутора тысяч соплеменников кимбров на наши земли. Судя по всему, имя Вайдевут культовое, и до его принятия этого человека звали как-то по-другому. Вайдевут же переводится с прусского языка примерно, как "всезнающий". Гербом этого основателя прусской государственности считается человек с головой медведя. Однако, полдинный ли это символ Вайдевута, или герб ему придумали поздние исследователи, выяснить сегодня невозможно. Не подлежит сомнению только тот факт, что появление братьев в Пруссии, дало совершенно новый толчок в развитии этого балтийского народа. Прутен стал Верховным Жрецом пруссов, объединив их верования в стройную религию, а Вайдевут дал народу своеобразную конституцию - свод заповедей, и возглавил борьбу пруссов за независимость от мазуров. Все остальные сведения о братьях чаще похожи на мифы, чем на отражение реальных событий. Считается, например, что у Вайдевута было двенадцать сыновей. Одиннадцать из них стали родоначальниками одиннадцати прусских племен, а от старшего - Литво, будто бы позже произошли литовцы. Удивительна смерть братьев, та, о которой рассказывают саги. Когда Вайдевуту было сто шестнадцать лет, а Прутену сто тридцать два года, оба они, решив, что сделали для своего народа все, что могли, добровольно взошли на жертвенный костер. По другой версии, они принесли себя в жертву богам перед Великой битвой пруссов с мазурами, благодаря чему пруссы и разгромили соседей. Случилось это будто бы в районе сегодняшнего городка Хайлигенбайль / Мамоново. На месте их жертвы вырос вечнозеленый дуб, который потом долго не могли срубить крестоносцы. Так или иначе, первый король пруссов Вайдевут и его брат Прутен остаются одними из самых значительных и самых загадочных фигур в истории Пруссии, и до сих пор вызывают жгучий интерес у историков.

Вайделоты.

Так когда-то называлась каста прусских жрецов. Дело в том, что, вопреки общепринятому мнению, Пруссия до прихода крестоносцев вовсе не была каким-то скопищем диких язычников, как до сих пор ее пытаются представить христианские или прогермански настроенные историки. Здесь было жестко выстроенное теократическое государство, чем-то похожее на государства Южной Америки или Древнего Египта. Нам, выросшим на абсолютно других культурных ценностях, эти системы не понять. Да и сведения о них старательно стерты из людской памяти церковниками. Мы знаем только, что власть в Пруссии когда-то была целиком в руках жрецов - вайделотов. Причем, настолько, что прусские князья и вожди племен предпочитали уходить вместе со своими дружинами в наемники в другие страны. Именно поэтому так много русских, литовских и польских аристократических родов обязаны своим происхождением пруссам. А здесь вайделоты, тщательно охраняя какие-то свои тайные знания, правили вплоть до прихода крестоносцев. В том, что прусские жрецы, действительно знали нечто, нам сегодня неведомое, сейчас никто не сомневается. Гитлер, например, посылал в Пруссию экспедицию за экспедицией, в надежде найти хоть крохи того Знания. Но, увы! все это кануло в Лету вместе в вайделотами.

Валенродты.

Эта древняя прусская династия ведет свою родословную с четырнадцатого века от Великого магистра Тевтонского ордена Конрада фон Валенродта. К ней принадлежат довольно известные и заслуженные люди. Но нас эти люди интересуют больше тем, что на протяжении нескольких веков собирали уникальную коллекцию книг, которую передали в дар Кёнигсбергу. Библиотека занимала две комнаты в замке, и была настолько уютным и почтенным местом, что великий Гофман не удержался и описал ее в одной из своих сказок. До недавнего времени библиотека Валенродтов считалась безвозвратно утерянной для мировой культуры. Но в последнее время появилась надежда обнаружить ее в каком-то из сырых московских подвалов - запасников. По крайней мере, несколько книг наши энтузиасты уже смогли отбить у москвичей. Как знать, может быть, библиотека вернется к себе на родину еще при нашей жизни?

Валтин Зупплит.

Вот тут, мы подошли к одному из тех мест в истории Пруссии, которые до сих пор вызывают недоумение, но без которых и не было бы истории этой загадочной страны. Валтин Зупплит - имя это вполне можно было бы отнести к персонажам прусской мифологии. Если бы то, о чем мы расскажем, не было подтверждено летописями. Когда герцог Альбрехт объявил войну королевству Польша, вечный соперник Кёнигсберга Данциг решил воспользоваться удачным случаем и свести старые счеты с Пруссией. Его флот подошел к берегам Самбийского полуострова, чтобы высадить здесь десант. Случилось все это где-то между сегодняшними городками Янтарный и Приморск. Ничего в этом месте не могло помешать Данцигу напасть на беззащитные города и поселки - нападения с моря просто не ждали, и не были к нему готовы. Но вот пришел какой-то потомок прусских жрецов по имени Валтин Зупплит, чего-то там наколдовал и Данциг без всяких причин вдруг увел свои корабли. Казалось бы, непонятно, зачем тогда этот богатый город вообще затевал всю кампанию? Но вот, оказывается, есть воспоминания моряков того похода, в которых записано, что три дня сам черт водил их корабли вдоль берега, то устраивая песчаную бурю, то ураганом отгоняя суда дальше в море. И в страхе они предпочли убраться подальше. Ритуал, что устроил Валтин, подробно записан многими свидетелями, и мы отсылаем любопытствующих к более подробным материалам. Скажем еще только, что у этого события было продолжение. Три года у берегов Самбии не водилась рыба. Пока кто-то не догадался, что Зупплит впопыхах отогнал от берега в море все живое. Тогда ему пришлось колдовать еще раз. Рыба вернулась. Но в этот другой раз орденское начальство уже оштрафовало Зупплита за несанкционированное колдовство на кругленькую сумму. Вот такая история. Хотите, верьте. Не хотите - проверьте документы орденского периода Пруссии. Они вас тоже сильно удивят.

Васьянски Эррегот Андреас Кристоф.

Родился и умер в Кёнигсберге. Известен более всего тем, что считался самым близким другом Иммануила Канта, а в последние годы жизни философа управлял его делами. В 1804 году издал книгу "Последние годы жизни Канта", до сих пор считающуюся хрестоматийной. Гораздо меньше известна страсть Васьянски к прусским древностям. Пожалуй, не было чердака в нашем городе, где он не устроил бы свои раскопки. Вместе с приятелем механиком Васьянски восстанавливал старую мебель и предметы утвари, и внес немалый вклад в коллекцию музея "Пруссия".

Веллау.

Сегодня этот городок называется Знаменск. Герб - на зеленом щите - голова золоторогого оленя и над ней звезда. Статус вольного города Веллау, построенный неподалеку от, разрушенного в тринадцатом веке, орденского замка получает в 1336 году из рук гроссмейстера Ордена - Дидриха фон Альтенбурга. К 1380 году город окружили крепостной стеной. Может показаться странным, но в этом маленьком городке в те времена было сразу два монастыря. Один, открытый в 1349 году - францисканский, и второй - бернардинцев, осевших здесь в 1447 году. Правда, оба они, после прихода к власти в Тевтонском ордене герцога Альбрехта, и принятия им лютеранства, как государственной религии Пруссии, были закрыты. В 1657 году в Веллау был подписан договор между курфюрстом Фридрихом Вильгельмом и польским королем Яном-Казимиром, который навсегда закрепил независимость Пруссии от польской короны. В истории этого города есть еще один любопытный факт - однажды ему пришлось исполнить роль столицы Пруссии. Правда, событие это было отнюдь не радостным. Во время самой страшной эпидемии чумы 1709 -10 годов правительство оставило, оцепленный солдатами, Кёнигсберг и переехало в Веллау. Однако чума не пощадила и этот город. А в тот год Веллау был еще и затоплен разлившимся Прегелем. Вообще этому городу сильно не везло. Река заливала его с завидной регулярностью. А если не это, так другая напасть - пожары.

Тем не менее, к 1939 году в городе было 8536 жителей, ежедневная газета со своей типографией, бумажная фабрика, газовый и маргариновый заводы, электростанция. Кроме того, в Веллау с 19 века проходили знаменитые конные ярмарки.

Гальтгарбен.

К сожалению, этот холм сегодня мало кому известен. А жаль. Эта вторая из высочайших вершин Самбийского полуострова, когда-то пользовалась необыкновенной популярностью у студентов и туристов. Если вам когда-то приходилось ездить на взморье в район Янтарного по дороге через поселок Куменен - ныне Кумачево, то вы не могли не обратить внимание на эту гору. А любопытна она, прежде всего тем, что на самой ее вершине хорошо сохранились валы и рвы древней прусской крепости. Просматривается и, характерная для пруссов, спирально закрученная вокруг холма дорога к крепости. Правда, теперь в самом центре этого исторического памятника осели военные с локаторами. Но когда-то доступ к вершине холма был свободен. Там стоял памятный знак в честь победы над Наполеоном с, выбитыми на нем, именами героев той войны. Там же, неподалеку была и могила советника Шеффнера, который и устроил этот мемориал. Раз в год, летом на вершине холма собирались толпы людей. Студенты с факелами разводили огромный костер и пели песни, подхваченные всеми желающими приобщиться к празднику. Между прочим, с этого холма Кёнигсберг виден, как на ладони. Увы! сегодня полюбоваться городом с горы Гальтгарбен вам не позволят военные. Да и памятников там уже нет. Чем-то они видно помешали людям в погонах.

Гаузе.

Два представителя этой, весьма распространенной, немецкой фамилии вошли в историю Пруссии - Альфред и Фриц. Здесь мы вынуждены немного отвлечься от темы. Мы, признаться немного колебались, стоит ли говорить об этих людях? Дело в том, что оба Гаузе принимали участие во второй мировой войне. Сами понимаете, не на стороне антинацистской коалиции. Но история вещь не материальная, из нее нельзя вычеркнуть ни имен, ни событий, даже если кому-то очень этого захочется. Если уж кто-то вляпался в эту самую историю, так ему там и торчать в веках. Ну, вот, мы расшаркались, а теперь продолжим.

Альфред Гаузе в 1914 году восемнадцати лет от роду был призван на военную службу и отправлен с инженерным батальоном на западный фронт. Нам гуманитариям трудно представить, что военные тоже бывают талантливы. Однако Альфред Гаузе - яркий тому пример. Он очень быстро дослужился до полковника, и во вторую мировую воевал начальником штаба в танковой армии знаменитого фельдмаршала Роммеля. Правда, под конец войны в 1945-ом Альфреда угораздило попасть на восточный фронт, где его, естественно пленили. В Германию он вернулся только через десять лет, а прославился тем, что написал книгу о боевых действиях в Северной Африке, которая и по сей день служит учебным пособием в военных училищах всего мира.

Фриц Гаузе был менее склонен к военной карьере. Его привлекали история и этнография, чему он и посвятил себя, закончив Кёнигсбергский университет - Альбертину. В 27 лет Фриц Гаузе получил степень доктора философии, в качестве коего и руководил Кёнигсбергским архивом и одновременно музеем истории города. Должности, согласитесь, далекие от боевых действий. Однако в 1945 году прямо из музея Фриц Гаузе попадает в лагерь военнопленных в Польше. Там, конечно, разобрались, что он не умеет стрелять, и отпустили его. Правда, на разбирательства ушло два года. Но Гаузе не в обиде. Не расстреляли и на том спасибо. Иначе историческая наука лишилась бы множества научных и научно-популярных книг, в том числе и бесценной "Истории города Кёнигсберга", сейчас, к счастью переведенной и на русский язык. Он же, в 1968 году создал и Дом Кёнигсберга в Дуйсбурге, где по сей день скрупулезно и по крошкам собирают документы и реликвии Пруссии, разбросанные войной по всему миру. Умер Фриц Гаузе в 1973 году, к сожалению, не на родине, а в немецком городе Эссене.

Гебаурштрассе.

Сейчас эта улица называется Лесопильной. И ничего особо примечательного в ней нет. Примечателен человек, чье имя носила улица до войны - Карл Гебаур, делавший замечательные фортепьяно, которые и до сегодняшнего дня служат украшением многих домов и концертных залов. Кроме того, именем Гебаура был назван и зал в Штадтхалле, том самом концертном комплексе, где сейчас разместился наш музей. Гебаур, оказывается, безвозмездно внес очень солидную сумму для постройки этого здания. Ему же, Карлу Гебауру, его деньгам и хлопотам, Кёнигсберг обязан открытием в городе консерватории. До конца своих дней этот человек всячески поддерживал городскую музыкальную культуру и молодые дарования. Не мудрено, что благодарные горожане назвали его именем улицу. А мы теперь кличем ее Лесопильной. У нас собственная гордость.

Георгенсвальде.

Кому сегодня не известно это уютное местечко на взморье? Правда, мы называем его поселком Отрадное, но прелесть его улочек от этого не пострадала. Обратил внимание на это живописное место в 1618 году курфюрст Пруссии Георг Вильгельм. Оно ему так понравилось, что монарх тут же приказал построить здесь нечто вроде дачи, куда любил приезжать поохотиться на волков и медведей. Тогда у нас их было предостаточно. Кстати говоря, тот лес, что идет от сегодняшнего Светлогорска на юг, в те времена и стал королевским заказником. Если верить легенде, однажды на охоте Георг Вильгельм прилег под дуб отдохнуть. Тут-то на него и собрался, в свою очередь, поохотиться медведь. Однако егерь курфюрста пресек эту попытку на корню и застрелил зверя. В благодарность за верность и отвагу Георг Вильгельм подарил егерю усадьбу и звание дворянина. А, переполненный чувствами, бывший лесник назвал свою усадьбу в честь монарха Георгенсвальде - лес Георга. В таком состоянии это место пребывало еще более трехсот лет, пока в середине девятнадцатого века на наших берегах не начался курортный бум. Первым в Георгенсвальде поселился некий Нойман, купец. Он приобрел усадьбу и построил купальный комплекс. К 1912 г. здесь стояло уже 50 вилл. В них обычно жили зажиточные пенсионеры. А в те времена вошло в моду называть особняки в честь своих детей. Вот и получили дома в Георгенсвальде собственные имена, как люди: "вилла Мария", "вилла Рут", и так далее: Между прочим, когда-то считалось, что именно Георгенсвальде является любимым местом ночного отдыха сирен. Там, сидя на огромных, торчащих из волн прибоя, валунах они пели свои соблазнительные песни. Говорят, еще и сейчас поют.

Гердауен

Это город, которым некогда был поселок Железнодорожный Правдинского района. Герб - на фоне церковного алтаря апостолы Петр и Павел с ключом города в руках. Вот что пишет об основании Гердауена орденский хронист Петр Дуйсбургский:

"В год от Рождества Христова 1325 брат Генрих фон Иннберг, комтур Кёнигсберга, с соизволения и повеления почтенного мужа, брата Вернера, великого магистра, человека особенно радетельного и ревностного в отношении вверенного ему дела, для расширения пределов христианских построил и завершил в день святых апостолов Петра и Павла в земле Бартии замок Гирдаву". Насчет добродетелей гроссмейстера Вернера нам сказать нечего, мы с ним не знакомы, но вот остальные сведения из "Прусских хроник" Петра требуют уточнения. Дело в том, что хорошо укрепленный поселок Гирдава был известен задолго до прихода в наши края орденских братьев, как вотчина князей Рендалов. А в 1325 году Орден построил свой замок на месте разрушенной прусской крепости. Строительством руководил, действительно, комтур Кёнигсберга, но звали его Генрих фон Изенберг, а не Иннберг, как утверждает Петр. Впрочем, такие неточности были свойственны всем летописцам тех времен, более обращавших внимание на красоту слога и идеологическую подоплеку своего труда, чем на соответствие текстов исторической истине. Вернемся в Гердауен. В том же 1325 году неподалеку от строящегося замка возвели плотину с водяной мельницей. Так на карте Пруссии появилось озеро Бактинзее. В 1389 году поселение у стен замка Гердауен получает городские права. 66 земельных наделов, которые Орден передал городу, были застроены всего за семь лет. С тех же времен здесь стоит и кирха. Высота ее башни достигает 42 метров. К этому городу у нас отношение особое. Почему-то сразу вспоминается знаменитое на всю Прибалтику пиво из Железнодорожного, которое было в такой чести в шестидесятые - семидесятые годы нашей юности. Вспоминаются и кварталы Гердауена, сохранившие средневековую застройку и особенный дух тех времен. Некоторые из домов города, возведенные еще в XIV и XV веках, стоят до сих пор. Сегодня еще можно увидеть на одной из улиц поселка городские ворота того времени, перестроенные в жилой дом. Чудом старые дома орденских времен остались нетронутыми. Здесь стоит заметить, что в Кёнигсберге последний орденский дом был снесен еще в 1909 г. Вспоминается в связи с этим кампания, возбужденная комсомольцами конца восьмидесятых годов по сохранению гибнущего Гердауена - Железнодорожного. Те разговоры, а заодно и, собранные на благие цели, деньги ушли в небытие, как и слава гердауенского пивзавода. Как уйдут в небытие разваливающиеся дома поселка, давно потерявшего статус города. Но Гердауен славен не только пивом. В его истории есть эпизод, когда он целых сорок лет вел войну с Тевтонским орденом за свою независимость. Правда, безуспешно. Орден победил, и в наказание за вольнолюбие города, передал его в вечное пользование рыцарю фон Шлибену. Из Гердауена родом хорошо известный в Европе, и, к сожалению, совсем незнакомый нам поэт-сатирик Теодор Готтлиб фон Гиппель. А нам-то как раз и следовало его помнить. Где еще вы найдете сатирика, который, в свободное от написания поэм время, работает директором криминальной полиции? А потом бургомистром Кёнигсберга, президентом города. Улица Омская в сегодняшнем Калининграде, в Кёнигсберге называлась Гиппельштрассе. А помнят о Гиппеле почему-то в Европе, но не у нас. И не в наших путеводителях, а в брошюрах начала века любой маршрут для туристов пролегал через Гердауен. Достопримечательностью были не только кварталы города, но и его озеро Бактинзее, где вплоть до XVIII века существовал четырехметровый плавающий остров. Чудо природы было сплетено из корней, покрытых землей и травой.

К 1939 году при 5 118 жителях в Гердауене были евангелическая кирха и католическая капелла, городской дом культуры, две гостиницы - одна называлась, "Королевский двор", другая "Империя", ежедневная газета "Гердауенер Цайтунг", и небольшой еврейский культурный центр - в городе была солидная еврейская община. Теперь этот город медленно умирает.

Гермау.

Так раньше назывался поселок Русское Зеленоградского района. Возможно, кому-то покажется странным, что мы обратили внимание на столь неприметный населенный пункт на шоссе идущем вдоль западного берега Самбийского полуострова. Но у этого поселка чрезвычайно любопытная история. Не менее любопытная, чем название самого поселка. Гирмова, так он назывался по прусски, переводится, как "большая пьянка" или, если хотите, "запой". По всей вероятности, причиной столь оригинального названия послужила близость поселка к огромному холму, где в древности было святилище бога Лиго. Это веселое прусское божество покровительствовало как раз пьянству, плотским утехам, и прочим радостям жизни. Раз в год здесь собирались тысячи любителей этих самых радостей со всей Прибалтики. Начиналось все с того, что к народу на белом коне выезжала обнаженной жрица бога Лиго - самая красивая девственница Пруссии. Это и служило знаком к раскупориванию бочек с пивом. Ну, а дальше сами понимаете, что творилось в окрестностях холма. Места эти овеяны столькими легендами и сказаниями, что нам не хватило бы этой книжки, чтобы рассказать хоть часть из них. Те, кто бывал здесь, наверняка обратили внимание на фундаменты орденского замка. Крестоносцы построили его не на пустом месте, еще до их прихода здесь был замок пруссов. Причем, рыцари пытались штурмовать его еще с 1252 года, но безрезультатно. Король Отакар, которому приписывают множество всяких подвигов, в том числе и основание Кёнигсберга, тоже не смог взять Гирмову, несмотря на свою армию прославленных европейских рыцарей. Впервые крестоносцы вошли в Гермау только в 1264 году. Впрочем, пруссы тут же их выгнали оттуда. Укрепиться в Гермау Орден смог только в 1270-ом. В шестнадцатом веке замок был резиденцией герцога Альбрехта. Потом в нем размещалось янтарное управление и суд. Тут же, неподалеку, в соседнем поселке Кирпенен - сейчас Поваровка - стояли и виселицы для расхитителей янтаря. Нравы тогда были суровыми, а государство, как и сейчас, блюло свои янтарные интересы. Но об этом - ниже.

Гумбинен.

Город Гумбинен сегодня носит имя какого-то военачальника Гусева. Герб - поделенный на две части по диагонали красный щит. В верхней левой половине черный прусский орел с королевскими символами власти - в короне и со скипетром в лапе. В нижней части щита, направленная острием вверх, стрела. Статус города Гумбинен получил в 1721 году из рук самого короля Пруссии Фридриха Вильгельма I, когда был уже довольно крупным поселением. В 1726 была построена ратуша, а в 1735 году приступил к работе госпиталь, основанный выходцами из Зальцбурга. Городскую конституцию Гумбинен получил не весь сразу, а частями - сначала его более старый район - Альтштадт, и позже почти на полстолетия - Нойштадт - новый город. Пожалуй, стоит сказать и о госпитале, построенном иноземцами австрияками. Дело в том, что в Гумбинен и его окрестности тогда прибыло около пятнадцати тысяч австрийцев. Это были лютеране, которых католическая Австрия попросту изгнала с родины. В Пруссии же издревле принимали любых беженцев независимо от национальности и вероисповедания. Там же, под Гумбиненом в 1848 году получила приют и тысяча русских староверов. Со временем и австрийцы, и русские, как впрочем, и поляки, и литовцы, и многие другие иммигранты, влились в прусскую нацию на равных правах с местными жителями. Из-под Гумбинена же был родом и знаменитый поэт, основоположник литовской литературы - Кристиан Доналициус, которого литовцы называют Донелайтисом. К 1939 году в городе было 24 534 человека, выходили две ежедневные городские газеты, работали средняя и высшая школы, сельскохозяйственное и торговое училища, государственное училище машиностроения, была частная клиника, почтамт, таможня, машиностроительный и кирпичный заводы, пивзавод, фабрика шерстяных изделий и ткацкая фабрика, бондарное производство. В то время Гумбинен считался центром одноименной провинции, что давало ему статус, сравнимый сегодня, пожалуй, с положением областного центра.

Даркемен.

Даркемен сегодня называют Озерск. Забавно, но этот город уже однажды переименовывали. Когда к власти в Германии пришли нацисты, прусские корни в названиях наших древних городов почему-то стали коробить их тонкий немецкий слух. И они затеяли кампанию по переименованию населенных пунктов Пруссии. Тогда Даркемен стал Ангераппом. Потом пришли наши отцы и деды, и опять принялись переименовывать. Просто поразительно, как некоторым режимам не терпится отметиться в истории. А точнее, нагадить в нее. Но вернемся к предмету. Герб Даркемена, а теперь, надеемся, и Озерска, щит, на котором вверху раскинуло лучи яркое солнце, а под ним, на фоне песчаных холмов, собирающийся взлететь, орел. В письменных источниках это поселение впервые упоминается в 1539 году, как Даркайм. В 1615 году в поселке построена кирха. Городские права Даркемен получил 10 сентября 1725 года. Хочется добавить к этому, что город расположен на возвышенности в 100 метров над уровнем моря. Так высоко расположен только еще один город в области - Цинтен - сегодняшний поселок Корнево. Но, гораздо интереснее другое - Даркемен, пожалуй, единственный из наших городов, который прежде, чем получил официальный статус такового, подвергся серьезной перепланировке в соответствии с генеральным планом застройки. Разработал его по заказу короля придворный архитектор Шультхайс фон Унфридт. И горожане, которых к тому времени уже набиралось около тысячи человек, развивая город, дисциплинированно следовали плану. К 1939 году в городе жило 4376 жителей.

Дах Симон.

Этот поэт семнадцатого века вдруг стал популярен в наши дни, причем, не только в Германии, что, впрочем, тоже неожиданно, но и у нас. Его переводят, делаются попытки восстановить его памятники. Мы уже говорили о нем, в программе об Анне из Тарау, которую Симон Дах прославил в своих стихах. Упоминали и о том, что на родине Даха в бывшем прусском городе Мемеле, который сейчас стал литовской Клайпедой, восстановили памятник ему. Стихи его мы здесь, конечно, приводить не будем, а любителей экзотической поэзии отошлем в книжные магазины. Скажем только, что умер Симон Дах в должности ректора кёнигсбергского университета, а до того был активнейшим членом философско-поэтического клуба Пруссии под романтическим названием "Тыквенная беседка", и очень многие поэты Кёнигсберга считали себя его учениками.

Девау.

Этот окраинный район Кёнигсберга, когда-то был просто юнкерской усадьбой. Затем здесь построили пивзавод "Остмарк", небольшой железнодорожный вокзал с депо, появились домики рабочих, и Девау вошло в черту города. Уже в двадцатом веке оборудовали Кёнигсбергский аэропорт. В конце шестидесятых и начале семидесятых годов советской эпохи из Девау еще можно было улететь на "кукурузнике" в Клайпеду или Ригу. А вот от железной дороги и следов не осталось. Это была узкоколейка, по которой маленькие паровозы таскали вагончики, больше похожие на трамвайные. Сельская железная дорога была чрезвычайно удобным транспортом для крестьян и жителей городов на восток от Кёнигсберга. Ее и называли "сельским трамваем". А чем она помешала советской власти, и кто именно приказал порезать паровозы и рельсы на металлолом, загадка.

Диффенбах Иоганн Фридрих.

Родился в Кёнигсберге в 1792 году. Врач. Один из первых, если не самый первый доктор в мире, который начал пересадки органов. Правда, эксперименты эти он проводил уже в Берлине, а не в Кёнигсберге. Что-то он тут не поделил с прусскими властями. Кроме того, внимание, стареющие девушки, Иоганн Фридрих Диффебах считается отцом пластической хирургии, ставшей сегодня столь модной. А еще он всю жизнь пропагандировал пользу плавания и даже организовал в Кёнигсберге первую школу этого вида спорта. Его имя носила улица, которая сегодня называется "Молодежной".

Домнау.

Вот редкий, почти уникальный случай, когда переименование топонима в нашей области произошло естественным, просто разумным образом. Теперь Домнау, хоть и не имеет статуса города, но зато называется Домново. Звучит естественно и не вызывает аллергии. Вроде и по-русски, но и о прежнем названии напоминает. Герб города: на красном щите - хищно расправленная лапа орла с огромными когтями. Замок по неподтвержденным данным был построен орденскими братьями в 1300 году. Письменные источники упоминают поселение при замке уже в 1324. В 1400 году поселение Домнау получает городские права. Тогда же построена и первая кирха. В 1406 году летописи рассказывают о существовании в Домнау школы. Город расположен на двух холмах, самый высокий из которых, где и расположена церковь, на 75 метров выше уровня моря. У этого города странная судьба. За время своего существования, начиная с пятнадцатого века, он четыре раза уничтожался пожарами. Это происходило регулярно каждые сто лет, но всякий раз Домнау, как феникс, возрождался буквально из пепла. В первую мировую войну - в 1914 году - город был почти стерт с лица земли. Однако ему потребовалось всего два года, чтобы полностью восстановиться. К 1939 году в городе было 2 939 жителей, молокозавод, скотобойня, гидроэлектростанция, мельница, пивзавод, больница, ремесленное училище, стадион.

Дона Фридрих Карл.

Граф, чьим именем названа знаменитая круглая башня, где сейчас разместился Музей янтаря. Башня известна всем, а вот о самом графе Дона, у нас почему-то говорить не принято. Это тем более странно, что с 1812 года несколько лет он прослужил российской империи в смешанном российско-прусском гусарском легионе. Затем вернулся в Пруссию и дослужился до звания генерала-фельмаршала.

Доротея - герцогиня Прусская.

Первая жена герцога Альбрехта. Знающие люди говорят, что это именно ей, а не герцогу, принадлежит идея создания кёнигсбергского университета. Прожила всего сорок три года, из них 21 с герцогом в, поистине счастливом, браке, и осталась в памяти подданных, как очень умный и добрый человек. К сожалению, герцогу не везло с детьми от нее. Из шести родившихся, выжил только один ребенок - первенец - Анна София. Зато принцесса унаследовала от матери все лучшие качества. И если вспомнить, что именно Анна София пожертвовала деньги на продолжение строительства университета, то поневоле всерьез отнесешься к слухам об авторстве идеи с университетом.

Фон Дригальски Эрих.

Человек, именем которого назван остров и залив в Антарктиде. Родился в Кёнигсберге в 1865 году. Всю свою жизнь посвятил исследованиям полярных областей планеты. Полное описание его путешествий составило двадцать томов и два географических атласа. Смерть застала его в Мюнхене в 1949 году за пишущей машинкой. Этот кёнигсбержец до последнего момента продолжал описывать то, что видел за десятилетия своих скитаний.

Евреи Пруссии.

Этот народ появился здесь еще во времена правления герцога Альбрехта. По крайней мере, первые письменные упоминания о врачах евреях Исааке Мае и Михеле Абрахаме мы нашли в документах 1536 года. Вероятно тогда и позже, вплоть до восемнадцатого века их количество было незначительным. Документы 1756 года насчитывают только триста членов еврейской общины. Любопытно, что в отличие от других частей Европы, где они занимались в основном ремесленничеством, в Пруссии многие из них всерьез участвовали в культурной и общественной жизни страны. Одним из близких друзей Канта, например, был врач еврей Маркус Герц. А уж о самоотверженной битве с холерой 1831 года Иоганна Якоби, рассказывает любая краеведческая книжка. Не секрет, что европейские государства, если и не преследовали своих евреев, то, во всяком случае, не давали им равных со всеми прав. В Пруссии это положение существовало до 1812 года. Дискриминация длилась, конечно, несправедливо долго, но заметим, что в России евреи стали полноправными гражданами только в двадцатом веке. К тому времени только в одном Кёнигсберге их уже жило около пяти тысяч. У них было несколько кладбищ, и одна из самых больших и красивых в мире синагог на Ломзе напротив Кафедрального собора Кёнигсберга. Кстати, только одно из кладбищ, именно еврейское, было в черте города на Врангельштрассе. Это на сегодняшней улице Черняховского, за зданием пожарной охраны и ГАИ. Дело в том, что к тому времени, когда городские власти собрались вынести кладбища за пределы городских стен, выяснилось, что еще раньше еврейская община попросту выкупила земли в районе улицы Врангеля. А частная собственность, как известно, превыше всего. С приходом к власти нацистов правила, конечно, изменились. Синагогу в 1938 году разгромили, а тех из иудеев, кто не успел сбежать, вырезали. А ведь среди них было сто двадцать героев первой мировой войны, награжденных крестами.

Заган Ганс.

Подмастерье башмачника из Кнайпхофа, вышедший вместе с остальными ремесленниками на помощь Тевтонскому ордену в битве с литовцами, братьями-князьями Кейстутом и Ольгердом. Битва состоялась в 1370 году при поселке Рудау, сейчас это Мельниково Зеленоградского района. Если верить легенде, Ган Заган подхватил упавшее знамя Ордена и тем самым поддержал, готовых уже дрогнуть, рыцарей. За этот подвиг ему присвоили дворянское звание, и стал он называться Ганс фон Заган. Вообще-то сомнительная легенда, хотя и симпатичная. Трудно поверить в то, что исход этой, действительно, великой битвы зависел от какого-то башмачника. Эта история больше напоминает чей-то политкорректный ход в налаживании отношений ремесленников и рыцарей Кёнигсберга. Более того, истории известен и другой фон Заган - Бальтазар, рыцарь, возглавлявший войска Ордена в борьбе с городами. Возможно, здесь произошла подмена одного героя другим, с одновременной сменой знака с минуса на плюс. Так или иначе, скульптура легендарного башмачника Ганса Загана украшала ратушу Кнайпхофа, а пивоварня замка Кёнигсберг обязана была в честь героя каждый год на праздник троицы выставлять горожанам Кнайпхофа бесплатно темное и крепкое пиво "Шмекбир", сваренное специально для этого случая. Подавали, естественно, с закуской. Например, в 1597 году на эти цели ушло 15 быков и 34 теленка. Сколько при этом выпили пива, хроники скромно умалчивают.

Закхайм.

Эта часть города между Прегелем и сегодняшним Московским проспектом, впервые упоминается в документах 1326 года, как большая независимая деревня. У нее даже был свой герб: белый ягненок с красным знаменем на зеленом лугу. Вообще же и сама эта деревня, и городской район, в который она превратилась, издавна пользовались дурной славой у кёнигсбержцев. Там жили простые сильные и весьма вольнолюбивые люди, издревле посвятившие себя работе грузчиков, и им было чем ответить заносчивым горожанам. Горожане в Закхайм предпочитали не хаживать. Закхаймские же грузчики - их называли "зактрёгер" - огромные мужчины легко таскавшие с кораблей двухсоткилограммовые мешки, чувствовали себя уютно в любой пивной. Тем более что их артели, как правило, насчитывали не менее десяти-пятнадцати человек. У них была своя форма - пестрые рубахи, голубые фартуки и головные платки "крёцхен". У них был свой жаргон, и даже свой собственный особый крепчайший сорт водки, который трактирщики готовили специально для "зактрёгер". И еще эти ребята никогда не устраивались на постоянную работу к хозяину, предпочитая вольнонаемный труд. Тем не менее, они были самыми высокооплачиваемыми рабочими в порту. Естественно, что район, где эта публика жила и развлекалась, простые смертные предпочитали обходить стороной. Сейчас в этом районе еще сохранилось несколько зданий с тех времен. Сохранились и Закхаймские ворота города с изображениями героев войны с Наполеоном генералов Йорка и Бюлова. О Йорке и, возглавленном им, движении сопротивления французам мы уже упоминали. А Вильгельм Бюлов граф фон Денневитц был как раз тем самым губернатором Кёнигсберга, который и помог Йорку это сопротивление организовать. Затем они вместе с русскими гнали французов до самого Парижа. За заслуги перед отечеством король подарил Бюлову замок Нойхаузен. Остатки его мы сегодня можем увидеть в современном Гурьевске.

Замковый пруд.

Когда-то в Кёнигсберге считалось само собой разумеющимся, что каждая ведьма время от времени становится кошкой. Более того, по ночам эти кошки садились в свои маленькие лодочки и катались по ручью, возле которого был построен замок. Оттого, якобы, и назвали тот ручей Кошачьим. Есть, правда, и другая версия - ручей был настолько узок и неглубок, что его могли перейти вброд даже кошки. Но, независимо от того, какая история вам нравится больше, ручья в том месте, где по ночам любили кататься ведьмы, мы сейчас уже не увидим. В 1256 году орденские рыцари-монахи перекрыли плотиной Кошачий ручей, и получился пруд. В наше время его называют Нижним, что, в общем, естественно - странно было бы называть "замковым" пруд, возле которого давно уже нет никакого замка. И, тем не менее, глядя на то, как старушки с внуками кормят хлебом нахальных жирных лебедей, невольно задумаешься, не потомки ли эти лебеди той пары птиц, которую поселили на пруду еще в 1525 году? Именно тогда властями Пруссии была сделана первая попытка превратить водоем в место для прогулок и отдыха горожан. Правда, горожане тогда были еще не очень сознательными, и согласно своему средневековому менталитету еще двести лет продолжали сваливать и сливать в пруд нечистоты. Справедливости ради, следует сказать, что в семидесятые годы уже двадцатого века наши с вами сограждане поступали так же. Однако стоило городу облагородить берега и отношение к пруду изменилось. Точно так же поступили и в середине восемнадцатого века. И стал тогда Замковый пруд центром культурной жизни города. По ночам на лодках катались студенты с барышнями. На берегах появились кафе и рестораны, в ухоженных парках гуляли обыватели с детьми и собачками, а земли в районе пруда так подорожали, что построить там дом мог только очень богатый человек, или организация. Скажем только, что именно на берегах Замкового пруда стояли резиденции сразу двух масонских лож - "Мертвой головы" и "Феникса". Там же, в доме купца Айхмана в свои приезды в Кёнигсберг любила останавливаться и королева Луиза.

Замковый пруд был столь любим кёнигсбержцами, что один немецкий юморист даже как-то окрестил наш город Кёнигсберг-на-Замковом пруду. В тех же записках он заметил: "В Данциге всюду чувствуется озабоченность. Хочется пойти и что-то делать, производить. В Кёнигсберге же в воздухе носится музыка!" Немудрено - только на Замковом пруду каждый четверг несколько городских оркестров устраивали концерты. Лодок было столько, что лебеди, привыкшие брать пищу из людских рук, не могли подобраться к берегу. Это возмутило кёнигсбергский Союз Защиты Животных, и они не только потребовали освободить для лебедей южную часть пруда, но даже заставили городские власти выстроить птицам дом на воде в форме небольшого готического храма. Кстати, жили в том домике не только, привычные нам, белые лебеди, но и черные - австралийские. Непомерная популярность Замкового пруда у горожан однажды сыграла с ними дурную шутку. 13 сентября 1869 года, во время очередного ночного праздника с фейерверком, устроенного королем Вильгельмом, перила моста не выдержали напора зевак, и несколько сотен кёнигсбержцев одновременно оказались в воде. Тридцать два человека утонули. Трагедия эта, впрочем, никак не повлияла на любовь горожан к своему пруду. Достаточно сказать только, что когда некий революционно настроенный архитектор садов Ленне, предложил засыпать пруд и на его месте разбить парк, бедного авангардиста чуть не линчевали. С 1810 года, с того самого дня, когда король подарил горожанам Замковый пруд, они считали его своим, чистили на собранные сообща деньги, на общественные же средства благоустраивали, и ни один архитектор в мире не мог заставить их лишиться своего детища.

Замланд.

Именно так, и не иначе следует произносить и писать название этой прусской провинции. Если вас почему-либо смущает немецкое звучание, говорите по-русски: Самбия. А то ведь чего только не приходится слышать - и Земланд, и Земландский полуостров: Топоним этот происходит от названия одного из прусских племен - самбов, а территория ограничивается морем и заливами на западе и севере, и реками Прегелем с юга, и Деймой на востоке. Большую часть Самбии занимает полуостров, который в древности народами Балтийского и Северного морей назывался Витланд. Прусских воинов когда-то называли витингами, словом, от которого, кстати, и произошли, более известные нам слова "викинг" и "витязь". Отсюда возникла версия, что топоним Витланд переводится, как "страна воинов". Самбы, действительно, считались самым воинственным прусским племенем, которое, по легенде, вело свою родословную от второго сына короля Вайдевута - великого воина Само, или Замо, так это имя звучит по-немецки. Однако версия эта ошибочна. Действительность оказывается куда любопытнее и загадочнее. Витланд переводится с древних германских языков, а именно они, германцы Скандинавии так назвали Самбийский полуостров, как "белая страна" или "страна белых людей". Вот здесь и кроется величайшая загадка нашей земли. Дело в том, что этот топоним сразу наводит на мысли об одном из древнейших прусских сказаний. Саги утверждают, будто некогда с неба где-то в