[645x]
Феликс Кривин — поэт и прозаик, автор интеллектуальных юмористических произведений: басен, притч, миниатюр. Сотрудничал с Аркадием Райкиным, для которого писал интермедии. «Дистрофики» называются так, потому что по-гречески это значит «две строфы». Вот что говорится в предисловии к сборнику «Дистрофики»: «Всего лишь две строфы — и готово стихотворение. Некоторые дистрофики в прошлом были длинными, но время выбросило из них все строфы, кроме двух, самых необходимых. Этим дистрофики — стихи напоминают дистрофика — человека, от которого остались кожа да кости, то есть самое главное».

Овцы ели, ели, ели До отвала, до победы — Так, что волки еле-еле Дождались конца обеда. И с таким же аппетитом Волки ели, ели славно. А теперь и овцы сыты, А уж волки — и подавно.

***

Пока кричит комарик, Не надо опасаться. Вот замолчит комарик, Тогда начнет кусаться. И, это твердо зная, Иди вперед, не труся, — Кричащими облаян, Молчащими искусан.

***

За волком гонятся собаки. Сопротивляться — что за толк? Чтоб избежать неравной драки, Не быть затравленным, как волк, Смирив жестокую натуру, Пошел матерый на обман: Он нацепил овечью шкуру И был зарезан, как баран.

***

Да, лебедь рвется ввысь, и в этом есть резон, И щука в холодок стремится не напрасно, Рак пятится назад: что сзади, знает он, А что там впереди, ему пока не ясно. А воз стоит. И простоит сто лет. И о другой он жизни не мечтает, Пока в товарищах согласья нет, Ему ничто не угрожает.

***

Сокрушались гномики: Нет печальней повести, Мы всю жизнь работали Для очистки совести. Не щадили ни себя Ни родных, ни близких... Глядь — а совести-то нет: Вся ушла в очистки.

***

Смотрели мышки, как дерутся кошки, Кричали браво, хлопали в ладошки. Уж так-то разыгрались их страстишки! Но в драке кошек проиграли мышки. И так они расстроились, бедняжки! Обидны мышкам кошкины замашки. И все же мышки, встав едва на ножки, Еще сильнее хлопали в ладошки.

***

Добродушная пчела Жалит не со зла: Яд последний отдает, Защищая мед. Гибнет пчелка ни за грош Так устроен свет, Что без меда проживешь, А без яда — нет.

***

Нет у нас ни покоя, ни сна: Все боимся, боимся чего-то. То боимся, что будет война, То боимся, что снимут с работы, То, боимся, что скажет сосед, То дрожим, от ревизии кроясь... Трудно жить не за страх, а за совесть: Страху много, а совести нет.

***

Лев одряхлел. И всякий мелкий сброд Ему грубит и правду-матку рубит. Как ошибался он на этот счет! Ведь думал он — его и вправду любят. Любили силу. Слабость не простят. Как поздно эту истину открыл он: У сильного всегда бессильный виноват, А у бессильных — потерявший силу.

***

Мы далеко не так глупы, Как в поговорках говорится. И расшибаем мы не лбы, Когда заставят нас молиться. Вы слышите чугунный стук? О чем он миру возвещает? Все расшибается вокруг, И только наши лбы — крепчают.

***

Было все неподвижно и бело, Так спокойно все было — и глядь: Лед сошел, и река зашумела, Прежде было ее не слыхать. Но прибрежные скалы не рады, Вспоминают сошедший лед: Может, был он излишне тверд, Но при нем у нас был порядок.

***

Когда я, последнее слово сказав, Исполню суровую волю природы, Сойду я со сцены в зрительный зал, Где столько уже отдыхает народу. И буду на сцену смотреть в тишине, Стараясь держаться к сюжету поближе... Но место такое достанется мне, С которого я ничего не увижу.

Из: Феликс Кривин. «Дистрофики».

источник