[645x]
Лето 1851 года обозначило себя новым супермодным предметом одежды – блумеры, или турецкие штаны-шаровары, быстро завоевали популярность среди девушек и вызвали неподдельных гнев у многих мужчин.


[645x]
Эти турецкие шаровары широко обсуждались всеми: борцами за права женщин, модниками и модными критиками. Возьмем, например, августовский номер журнала Water Cure, посвященный методам альтернативной медицины и социальным реформам. Женщина по имени Мэри Уильямс описывала шаровары следующим образом: «Турецкие штаны и короткая юбка позволяли выбрать верхние элементы одежды на любой вкус».
[показать]
Там же она говорила, что турецкие штаны «превосходят любую существующую одежду по всем параметрам» и «должны обрести дружеское принятие среди людей обоих полов». Уильямс уточняла, что выбор турецких штанов для своего гардероба – это следование модным течениям, и попытка выбрать что-либо менее вредное для здоровья, а не просто желание носить мужскую одежду.

Считается, что первыми американками, надевшими блумеры, были Элизабет Смит Миллер, общественный деятель, ее кузина Элизабет Кэди Стэнтон и Сьюзан Энтони. Следом за ними носить этот предмет одежды стали другие значимые активистки в борьбе за права женщин.
[645x]

В дальнейшем блумеры обрели широкую популярность, однако в первую очередь они стали ассоциироваться с Амелией Дженкс Блумер – редактором журнала The Lily. Она была ярым сторонником блумеров, писала о них в своем журнале и носила их на все мероприятия. Блумеры стали одним из символов борьбы за права женщин в середине XIX века.
[645x]
За несколько лет до появления блумеров женщины освоили езду на велосипедах, обозначив тем самым новый виток в истории борьбы за вои права и свободы. Однако мало кто из них осмеливался носить брюки – пока появились блумеры. Всех, кто носил эти штаны и занимался активизмом, стали называть по этому предмету одежды: «блумерами».

Мода на турецкие штаны продержалась недолго, но всплеск активности в СМИ и обществе, который последовал за их появлением, дали понять, что мода для женщин имеет политическую окраску.

Изначально блумеры были просто заграничной причудой с восточным колоритом. Они появлялись на сценах театров, упоминались в песнях, их рисовали на картинах. Но чем больше активных женщин брали на вооружение этот предмет одежды, тем чаще другие женщины шили себе такие же штаны, и для них они уже были отличительным знаком. Многие мужчины считали, что модный тренд превращается в угрозу. Они обосновывали это тем, что теперь женщины затронули их личное пространство.
[645x]
Женщин в блумерах стали описывать как независимых, неординарных и непредсказуемых личностей. В номере газеты New York Times от октября 1851 года содержалось предупреждение насчет чрезмерно активных женщин: «Наблюдается определенная тенденция вмешиваться в мужское пространство, даже в таких мелочах, как одежда. Такие несущественные вещи трудно контролировать, поэтому невозможно быстро вытеснить женщин обратно, и вынудить их оставить мужское мужским».
[645x]
Блумеры (и штаны и женщины) высмеивались в журналах Harper’s Monthly Magazine и Punch. Например, в августовском номере журнала Punch от 1851 года опубликовали карикатуру на девушку-блумера. Она стояла в комнате, полной мужчин, а ее юбка была настолько коротка, что все видели надетые на ней турецкие штаны.

Карикатура сопровождалась язвительной статьей, написанной в форме письма от феминистки Теодозии Бэнг. В письме заявлялось: «Мы освобождаем себя от ярлыков рабства и феодализма, в том числе и от неудобного платья типичной европейской женщины. Мы отстаиваем наше право на мужскую одежду, а особенно на ту часть, в которую облачаются нижние конечности».

Далее в письме говорится, что скоро женщины в поисках силы начнут носить мужские шляпы и куртки. Это письмо, конечно, было написано в шутливой форме, но оно очень метко указало на подлинный страх мужчин, что женщин становится слишком много в публичной жизни.
[645x]
Мода на блумеры находила негативные отклики не только в печатных изданиях: в быту люди относились к блумерам с таким же подозрением. Июльский номер газеты The New York Tribune от 1851 года рассказывал о «прекрасных блумерах», в которые была одета молодая девушка. Эта девушка отмечала, что за все время она не получила ни одного осуждающего или отрицательного взгляда. По ее ответу можно догадаться, что взглядов, как и комментариев, она собрала много.
[645x]
В противовес приведем газету Times, ноябрьский номер от 1851 года, в котором утверждалось: «Причиной того, что на улице нечасто можно встретить девушку в блумерах, является то, что она запросто может встретить неприязнь целой толпы, что уже довольно серьезная проблема для беззащитной девушки». Даже по прошествии пары лет женщины побаивались носить блумеры. Журналистка Сара Селби писала в июне 1853 года: «Я совсем одна. Никто кроме меня не осмелился выйти на люди в этом роскошном одеянии».
[показать]center>
Практически все женщины того времени, смело использующие такой предмет одежды как брюки, являли собой новый тип современных женщин. Кэтлин Купер, автор книги об истории женщин в брюках «Тост», пишет: «На языке одежды, брюки – это сила», подразумевая то, что женщина, которая делает самостоятельный и свободный выбор в одежде, способна изменить многие привычные общественные устои.
[545x]
Шумиха вокруг блумеров быстро сошла на нет. Пико моды на них – 1851 год, – закончился и всего через пару лет самые значимые фигуры в истории блумеров, даже сама Амелия Дженкс Блумер, отказались от их ношения.

Некоторые активистки того времени заявляли, что реформирование предметов женского гардероба крайне необходимо для установления равенства с мужчинами, другие же считали, что вопросы права голоса и владения собственностью куда более важны, чем какая-то одежда.
[545x]
В книге «Радикальные феминистки 1850-х годов» Энн Руссо и Чериз Крамаре опубликовали письмо активистки Люси Стоун журналу Sibyl, написанное в 1857 году. В нем она писала следующее: «Признáюсь, что я не ожиданию никаких радикальных изменений в женской одежде, до тех пор, пока не изменится место женщины в обществе в целом».
Дженкс Блумер в дальнейшем комментировала моду на блумеры: она сказала, что носила их лишь ради удобства, и постоянно замечала, что общество больше благоволит длинным юбкам. Также она заявила, что Элизабет Кэди Стэнтон прекратила носить блумеры из-за того, что мужчины в ее семье были резко против этого. К началу XX века блумеры стойко ассоциировались с велосипедами, так как давали свободу движений.
[645x]
Даже сейчас, несмотря на то, что брюки стали неотъемлемой частью женского гардероба, они все равно привлекают внимание. Например, Хиллари Клинтон нельзя представить никак, кроме как в брючном костюме, а школьная форма для девочек по умолчанию состоит из верха и юбки. Женщины в брюках по-прежнему олицетворяют собой «сильных и независимых».
[645x]
Если вспомнить слова Дженкс Блумер, в XIX веке все было немного иначе: «В головах некоторых людей короткие юбки и платья были неразрывно связаны с правами женщин. Блумеры были всего лишь забавой, и мы не хотели ради них жертвовать более важными вопросами».

По материалам www.atlasobscura.com

Александра Шерстнева

april-knows.ru