Пишет Еженедельник 2000 за 08.07.2011
Игорь Губерман, автор полюбившихся народу «гариков» отмечается 75-летие
Игорь Губерман, создатель неклассической литературной формы, названной в честь его имени «гариками», празднует свой 75-й день рождения.
В советские годы его стихи, обильно сдобренные ненормативной лексикой, передавались из уст в уста и расходились самиздатом, так как невозможно было себе представить опубликование, к примеру таких строк:
Не стесняйся, пьяница, носа своего,
Он ведь с нашим знаменем цвета одного.
Как сообщает НТВ, у Губермана абсолютно образцовая биография для диссидента-шестидесятника. Он - физик по образованию, выучился в институте на инженера железнодорожного транспорта, но остался лириком в душе.
Поэт еще в юности познакомился с Александром Гинзбургом, основателем самиздатовского журнала «Синтаксис». В 1979-м Губерман был осужден на пять лет колонии. Тогда во избежание политического скандала советская власть посадила его как уголовника за спекуляцию.
Вот уже 23 года Игорь Губерман живет в Израиле, но считает себя гражданином сразу двух государств. В России бывает постоянно, здесь у него выходят новые книги, проходят концерты и творческие вечера. В день 75-летия писатель с грустью признается, что все чаще пишет о старости:
На жизненной дороге этой длинной,
Уже возле последнего вокзала,
Опять душа становится невинной,
Поскольку напрочь память отказала.
Дурацким страхом я томлюсь
Во время даже похорон.
Речей высоких я боюсь:
а что как пукнет Цицерон?
У старости несложные приметы:
советовать охота старикам.
И, сидя на корриде, мы советы
даем тореадорам и быкам.
Мне забавно жить на свете,
даже сидя дома.
В голове то свищет ветер,
то шуршит солома.
Пришел я к горестному мнению
от наблюдений долгих лет:
вся сволочь склонна к единению,
а все порядочные - нет.
Как написал в «Ежедневном Журнале» Виктор Шендерович, главная примета гения - отсутствие видимых усилий: «Все получается как будто само собой. Или внутренняя свобода и человеческое достоинство и впрямь божий дар, который дается человеку свыше, как Пикассо дано было различать двенадцать оттенков голубого цвета там, где другие видели два-три? Губермановская свобода воспринимается именно так - как дар божий! Может быть, главный его дар, потому что стихи - это уже производное... Но надо еще иметь право сказать, а это право зарабатывается судьбой, и тут не проскочишь на шармачка.
Он знает цену простым вещам и понимает, что это - главные вещи в жизни. Он понимает, как важно слово поддержки, но может без лишних слов предложить денег. Он ироничен без капли цинизма. Его природный демократизм оттеняется аристократизмом его дружбы. По словам одной моей зоркой знакомой, Губерман покрыт каким-то неизвестным в природе говноотталкивающим материалом. И впрямь: столько эпох, столько возможностей пропахнуть - и ведь ничего не прилипло...»
Свои черты, штрихи и блики
в душе у каждого и всякого,
но непостижимо разнолики,
мы одиноки одинаково.
Эта мысль - украденный цветок,
просто рифма ей не повредит:
человек совсем не одинок -
кто-нибудь всегда за ним следит.
Звоните поздней ночью мне, друзья,
не бойтесь помешать и разбудить;
кошмарно близок час, когда нельзя
и некуда нам будет позвонить.