Это цитата сообщения Альгис_Козар Оригинальное сообщение

Колдовское дерево.

Жизнь в символах.

 

   Берёзу всегда любили в тех местах, где она росла. И есть за что. Это дерево одевало, давало материал для домов, кормило, лечило. В благодарность люди берёзу почитали, называли ласковыми словами и поклонялись ей, как живому существу. С древности она была главным культовым деревом для большинства финно-угорских народов Севера – карел, веси, мери, югры, удоров, пермяков, коми, финнов. У скандинавов берёза [показать]символизировала богиню Нертус – великую Матерь-Землю. В Швеции до сих пор в конце апреля в честь берёзы устраиваются пышные празднества. Кельты отождествляли белоствольную с Солнцем. А для того, чтобы дух умершего человека мог успокоиться, по кельтским обычаям его хоронили в погребальных шапках из берёзовой коры.

   А в Азии из берёзы изготавливали центральный шест круглых азиатских шатров, и поэтому она являлась символом жизни.

   Согласно древним представлениям манси и хантов, священная берёза-праматерь, принадлежавшая богине Калташ, была златолистой и росла семью серебряными стволами из одного основания. С двумя берёзами в руках снизошла с неба на землю тюрская богиня Умайя.

   В представлении народов Севера берёза – шаманское дерево, соединяющее землю и небо, а зарубки отмеченные шаманом на её стволе, символизируют лестницу в высшие миры.

   Самая знаменитая из священных берёз северян росла на высоком яру в устье реки Вымь. У её корней было главное капище, куда коми-зыряне, коми-пермяки и чердынские манси приходили поклониться, совершить жертвоприношение и магические обряды. В 1379 году эта берёза была срублена и сожжена православными миссионерами во главе со Степаном Храпом, обратившим народы Севера в христианство и ставшим затем епископом Стефаном Пермским. В житии Стефана Пермского рассказывается, что, придя в зырянскую землю, он возвёл на месте языческой кумирницы храм в честь Михаила Архангела, рядом с которым основал Владычный городок и поставил первый в Коми Михайло-Архангельский мужской монастырь.

 

Берёзовый мир славян.

 

   Древние славяне, хотя и почитали берёзу, всё же относились к ней неоднозначно. С одной стороны, она была символом чистоты и возрождения, а с другой – вместилищем злых духов и любимым местом русалок.

   Берёза считалась деревом, причастным к миру сверхъестественного, и в народных былинах иногда выступала как атрибут нечистой силы. На берёзах устраивали шабаши колдуны, а любая ведьма умела надоить молока с ветвей берёзы и летать по ночам не только на метле или на  хлебной лопате, но и на берёзовой палке. По другим поверьям, чудесные белые кони, подаренные человеку чёртом, к утру превращаются в кривые ветви берёзы, или берёзовые жерди, а поданный чёртом хлеб – в берёзовую кору.

   Кроме того, считалось, что в ветвях плакучих берёз обитают души умерших, [показать]которые по ночам выходят и насмерть «затанцовывают» случайных прохожих. Поэтому в некоторых селениях северной России на том месте, где кода-то росли берёзовые рощи, домов не строили. Ещё по одному поверью, женатому мужчине нельзя было сажать это дерево около дома, иначе кто-нибудь из домочадцев в скором времени умрёт.

   В некоторых полесских сёлах в старину тело умершей женщины, перед тем как похоронить, покрывали берёзовыми ветками, а тело мужчины – ветками тополя. В Костромском крае об умирающих девушках говорили, что они в «берёзки собираются». У белорусов необычный вид белоствольной, например, искривлённой, считался свидетельством того, что под этим деревом погребена загубленная душа.

   Но чаще берёза считалась доброй, оберегающей от зла, приносящей добро и здоровье.

 

Русалочья неделя.

 

   Берёза и её ветки были неотъемлемой частью многих языческих праздников древних славян. Самый любимый из них – Семик – наши предки отмечали в начале июня как время перехода весны в лето. Иногда этот праздник называли ещё Зелёными святками, но чаще – Русалочьей неделей.

   Считалось, что на Семик, с первым настоящим летним теплом, русалки собираются на берегах водоёмов, в лесах и рощах, чтобы встретиться с подругами и вволю повеселиться, а если получиться, то и подыскать себе кавалера, некстати для себя решившего искупаться в реке или озере. Не случайно же такие купания в Русалочью неделю обычай строго запрещал, дабы жительницы тёмных вод не защекотали и не утащили купальщика в пучину.

   Святки по русским деревням начинались обычно в четверг. С утра всем миром шли на кладбище и украшали ветками берёзы могилки ушедших родных, а после обеда начинались на­родные гулянья, ни днём, ни ночью не утихав­шие всю ближайшую неделю.

   [677x537]Главным обрядом Русалочьей недели было завивание или заламывание берёзки и плете­ние венков из берёзовых веток и цветов. Связан он был с древним культом матери-богини, по­этому присутствие мужчин на таких таинствах было святотатством – мужской взгляд мог ис­портить завитую берёзку. В обряде участвова­ли только девушки или молодые женщины, не имевшие детей.

   По традиции они шли в поле или в лес, вы­бирали там одиноко стоящее деревце, с шутками и песнями украшали его бусами и лентами и, чтобы угодить русалкам, которые очень лю­бят качаться на ветвях берёзы, сплетали ветви в венки. Отсюда и пошло выражение «берёзу заломати».

  Совершив обряд украшения деревца, девушки садились в его тени, причём считалось: которая сядет первой, та и замуж выйдет первой. Тут же расстилали на земле скатерть и совершали обря­довую трапезу, которая включала ряд обязатель­ных блюд: пиво, квас, куличики, творог со сме­таной и яичницу. И лишь теперь можно начинать хоровод. В среднерусских селениях девушки сви­вали три пары берёз «воротами», а затем гуськом проходили под ними.

Во всех этих действиях был определённый смысл: так девушки могли подружиться, «поку­миться» с русалками, которые могли поведать им и будущее.

   Обязательным ритуалом было гадание по бе­рёзовым венкам. Девушки бросали их в реку и следили, доплывёт ли венок до противополож­ного берега или утонет. Если доплывёт, то девуш­ка в скором времени удачно выйдет замуж, а та, чей венок потонет, скоро умрёт.

   Пеклись, между прочим, юные красавицы не только о себе, но и о своих близких, процветании родной деревни и особенно о будущем урожае хлеба. Поэтому местом для завивания берёзок избирались преимущественно рощи, лески, по­ляны, находившиеся вблизи ржаного поля. Со­гласно поверью, рожь от этого будет расти луч­ше, что нашло отражение в текстах песен, кото­рые сопровождали обряд и фактически являлись заклятием на урожай:

  

Завили веночки,

Завили зелены,

На годы добрые

На жито густое

На ячмень колосистый,

На овёс ресистый,

На гречиху чёрную,

На капусту белую.

 

  Вечером к девушкам присоединялись пар­ни. Они срубали берёзку или просто ветки с нее, рядили их в девичье платье, кокошник и, величая «Девичьей красой», шумной ватагой шли в деревню, где гулянья продолжались до позднего вечера. В некоторых среднерусских областях берёзу изображала самая красивая девушка села, украшенная берёзовыми ветками с листвой.

   Называли срубленную берёзу в разных местах по-разному: «кума», «гостейка», «семик», «баба», «красота». Отдельные её ветви по дороге бросали в воду – для предотвращения летней засухи.

   Заканчивались святки проводами русалок. Когда проходила Русалочья неделя, с украшенных берёзок снимали бусы и ленты, «развевали» венки, распутывали ветви, с песнями и плясками носили чучело русалки по деревне, а потом выносили его в поле или лес, где разрывали или сжигали.

   Позже, с принятием православия, древний языческий праздник был приурочен к Троицыну дню, но обряды его практически не изменились: так же всей деревней убирали могилки и поминали усопших, так же девушки ходили завивать берёзу, разве что во время «кумовства» подружки стали обмениваться не лентами и платочками, а крестиками. С древним же смыслом Русалочьей недели за века произошло то же, что и с одним из её ритуальных гимнов «Во поле берёза стояла», давно ставшим просто любимой народной песней.

   Народные обряды и верования остались в далёком прошлом, но мы по-прежнему восхищаемся красотой и свежестью берёзовой рощи, без которой невозможно представить Русь.