Это цитата сообщения Филофоб Оригинальное сообщение
Станислав Свяневич — очевидец Катыни
[показать]7 ноября 1899 года, в Двинске родился ученый и писатель Станислав Свяневич, который был свидетелем страшной Катынской трагедии.
.....Открылась дверь, и акушерка с улыбкой на строгом лице торжественно сказала: «Радуйтесь, пан Свяневич! У Вас родился красивый мальчик!»
Пан инженер, грозный начальник железнодорожного участка Двинск-Орел, стремительно вошел в спальню. На руках у жены белел маленький кричащий сверток. Сын! Родился сын — наследник, продолжатель славного дворянского рода Свяневичей. Счастливые родители не могли и предположить, какая непростая и трагичная судьба ждала их мальчика.
Большая семья профессора Свяневича. На коленях - сын Юрек, рядом дочь Марылька, жена Олимпия и сын Витек. Вильно, 1935 год.
А пока Стас рос смелым и отчаянным ребенком, при этом ухитрялся отлично учиться. Впрочем, в этом была немалая заслуга матери — выпускницы Вильнюсского учебного заведения для благородных девиц. С детства Свяневич-младший великолепно владел польским, русским и немецким языками. Жизнь шла по-накатанному, — школа, юридический факультет Московского государственного университета, — как совсем не кстати грянула революция.
Молодой Свяневич, в чьих жилах текла кровь поляков-бунтарей (прадед погиб в польском восстании 1831-го года), стал командиром польской военной организации, воевал с большевиками. Сражаясь, Станислав не забывал и об учебе — студент-второкурсник МГУ записался на юридический факультет Вильнюсского университета, который успешно закончил. Потом была учеба во Франции, Германии. Карьера складывалась успешно, сферой научных интересов Свяневича стало исследование развития экономик двух стран — Советского Союза и Третьего рейха.
Но наступила осень 1939-го года, и Польша, обреченная на поражение, попыталась оказать сопротивление фашистским захватчикам. Странный и необъяснимый поворот судьбы Станислава Свяневича: сорокалетний профессор экономики получает повестку о призыве с назначением на передовую.
Станислав Свяневич с коллегами на военных сборах. Фото середины 1930-х годов
После неудач на фронте остатки отряда, в котором был наш земляк, попали в зону, контролируемую советскими войсками. Вместе с сотнями тысяч польских военнопленных профессор Свяневич был интернирован, проще говоря, принудительно вывезен на территорию Советского Союза.
Дорога в Катынь
Катынь — железнодорожная станция на Смоленском направлении, куда прибывали эшелоны с пленными поляками. Но прежде, чем Свяневич столкнулся со страшными катынскими событиями, его ждал пересыльный лагерь в Калужской области. Профессору повезло: по тем полуголодным временам условия содержания в лагере были сносными — например, ежедневная хлебная пайка в 800 г, о которой местное население могло только мечтать. Начальник лагеря Зарубин, напоминавший Свяневичу образованных жандармских офицеров царской России, относился к профессору с большой симпатией. Возможно, этим и объясняется то, что Свяневич остался жив. Впрочем, если учесть, что начальник лагеря был специалистом отдела внешней разведки, в свое время возглавлявшим резидентуру во Франции и Германии, речь может идти о банальной вербовке агентов. С отъездом Зарубина стало понятно, что судьба узников была решена.
Местонахождение Станислава Свяневича было известно семье: время от времени из ГУЛАГа приходили письма. Но в июле 1941 год связь перервалась.
Письмо Станислава Свяневича от 4 мая 1941 года: "Помни, Липка, самое важное- это не я, а дети. Перед Тобой громадное задание: воспитание детей; будут ли богатыми или бедными, более или менее учеными - это имеет второстепенное значение, но важно, чтобы из них вышли порядочные, честные люди, чтобы они неизменно любили высшее Добро и Правду."
Накануне, чтобы успокоить, им были сделаны прививки против брюшного тифа и холеры, выданы сухие пайки — суточная норма (800 г хлеба, три селедки, сахар), как раз на дорогу в Катынь. На рассвете, проехав Смоленск, эшелон с пленными поляками остановился. Свяневича заперли в одиночном купе уже освобожденного от военнопленных вагона. Через узкую вентиляционную щель профессор наблюдал, как к составу подъезжал автобус с замазанными белой краской окнами, и поляки переходили в него. Вскоре за Свяневичем пришли и в сопровождении отправили в Москву, на Лубянку. Там профессором был написал целый научный трактат о финансировании фашистской политики вооружения. Через два года Свяневич в составе последнего посольства покинул Россию и поселился в Лондоне. На родину предков, в Польшу, профессор приезжал только один раз — на свадьбу внука. Последние годы Свяневич доживал в доме ветеранов, который содержал в Лондоне один из польских генералов. После выхода профессорской книги о Катыни на одной из пустынных улиц английской столицы Свяневича жестоко избили.
Тайна Катыни
Судьба польских военнопленных оставалась неизвестной долгое время, пока в 1943-м году немцы не сообщили, что в Катынском лесу близ Смоленска ими обнаружены массовые могилы 10 000 польских офицеров, расстрелянных «еврейскими комиссарами». Поляки обратились к Международному Красному Кресту с просьбой об экспертизе захоронений. Всего в катынских лесах немцами было обнаружено 4 400 трупов. Как определили, что это поляки? Очень просто: по письмам, документам, газетам и т.д., обнаруженным при раскопках. Но тут есть некая странность: сотрудникам НКВД предписывалось проводить очень дотошные обыски поляков, особенно после того, как у одного из пленных было обнаружено более 2 кг золота. Изымалось все, в первую очередь — все документы.
Катынь. Апрель 1943 года
Фото тз коллекци Музея Катиньского в Варшаве
Рвы в Катыни, где покоились уложенные ровными штабелями сотни трупов, были выкопаны идеально под шнур. Это было странным и нехарактерным для НКВД — его сотрудники обычно беспорядочно сбрасывали трупы в могильные ямы.
В конце войны комиссия во главе с профессором Бурденко определила, что поляков расстреливали немцы. На Нюрнбергском процессе катынское убийство исключено из приговора за недостатком улик.
Тема «Катынской трагедии» возникла вновь в годы перестройки: поляки обвинили Россию, правоприемницу Советского Союза, в гибели более 20 000 своих граждан. В 1990-м году, накануне своего официального визита в Польшу, Михаил Горбачев признал вину НКВД в уничтожении польских военнопленных. Многие документальные свидетельства, хранящиеся в советских архивах, были уничтожены во времена правления Хрущева.
Груз прошлых веков
В этом году исполняется 72 года со дня Катынской трагедии, которая долгие годы осложняет и без того непростые отношения (так уж сложилось исторически) между Россией и Польшей. За это время в России появился новый государственный праздник- День народного единства, в память о том, что почти 4 века назад собралось народное ополчение, освободившее русскую землю от польских захватчиков. И так получилось, что он пришелся на день рождения Свяневича.
Было время, когда Польша, точнее Речь Посполитая, была настолько сильна, что Москва целовала крест старшему сыну польского короля Владиславу, а к самому королю под Смоленск ехало русское посольство, чтобы заключить мирный договор с Польшей. Осенью 1610-го года поляки захватили Москву, страна временно лишилась государственной власти. Интервенты жестоко подавляли любое восстание москвичей. Через полгода после своего воцарения в Москве поляки сожгли большую часть города, уничтожив более 100 000 мирных жителей. Затем, разграбив Кремль, они оставили многочисленный гарнизон и покинули стольный город. На этом полоса удач для поляков на русской земле закончилась. Было несколько переделов Польши, и каждый раз Россия получала свою долю. Были многочисленные польские восстания, но Россия загоняла Польшу в жесткие рамки. Катынская трагедия принадлежит к числу самых болезненных событий, произошедших, как считают многие поляки, только по вине России. В своем обращении к российскому президенту один из польских писателей писал: «Вы нас одолели — победили и поглотили. Невозможно оспаривать вашу победу, как нельзя избежать ненависти побежденных. Мне бы хотелось, чтобы Вы, господин президент, вникли в наше отношение к Катынской проблеме, которая застряла между нашими народами, как кость в горле, и которую никогда не удастся устранить, как не удастся зачеркнуть разорения поляками Кремля и пожара Москвы»...
В свое время идеолог Третьего рейха Геббельс, оценивая катынские раскопки, заметил, что Советам Катынь аукнется не однажды. И он был прав: точка в Катынской трагедии пока не поставлена...
Источники:
Наталия Салагубова , [показать],
[показать] , А.Зинченко