Затаить бы мне обиду на тебя и сказать о днях, умчавшихся, скорбя, что ты стал несговорчивым таким, как туман под стылым ветром среди льдин. Что уходишь ты, всё дальше то меня, унося с собою золото огня, согревавшего всегда своим теплом, моё сердце в настоящем и былом. Что всё чаще разноцветный май полей, ты меняешь на метели февралей, и тревогами приходишь в мои сны по делам порой пустяшным и простым.
На тебя бы мне обиду затаить, за тропы моей извилистую нить, за глубины, что остались глубиной, за вершины неосвоенные мной, только я от себя ведь не убегу. И следы мои остались кровавым следом на снегу.
Если всех своих дорог не дошагала, значит часто становилась на привал. Значит была я в чём-то робка и не скора, затевала сама с собою ненужный спор, не смыкая глаз в сумятице ночней. Покорялась слабой власти мелочней.
На тебя бы мне обидеться сейчас, но живёт в груди тот мартовский указ, и я должна, до конца чтоб честной быть, вопреки всему, тебя благодарить.
И за то, что ты всегда в пути моём, был самым верным мне повадырём, что уроки щедрой мудрости твоей стали книгой ненаписанной моей.
И за то, что я в какой-то трудный миг не поддалася слабости, не сникла.
Что весну давно вошедшую в меня, на весенний листопад не разменяла...
Для кого же я всё это говорю?
И кому тепло души своей дарю?
Эти строчки - размышление о том, что мы жизнью нами прожитой, зовём. В них не грусть, не боль и не тоска, и не ранний белый иней на весках,б а раздумья, почему у бега лет никаких привалов не было и нет.
Вот и хочется просить лишь об одном: ПУСТЬ ШУМЯТ ПОДОЛЬШЕ ВЕТРЫ ЗА ОКНОМ, ВСЕ ОБИДЫ Я НЕ ВЫСКАЖУ СВОИ, ЖИЗНЬ ПУСТЬ ТОЖЕ НА МЕНЯ ИХ НЕ ТАИТ.