Первый сон о том, что я нахожусь в тренировочном лагере.
Здесь я совсем новичок.
В лагере соответствующие еженедельные забавы, в одной из которых я сейчас принимал непосредственное участие.
До лагеря метров двести, вокруг зима – снега по пояс, да что под снегом не видать.
Старшие дают приказ нам с ещё одним дядькой бежать до лагеря.
Мы в лёгких спортивных костюмах и кроссах.
С момента нашего старта отсчитывают до десяти и спускают с поводка овчарок.
Наша задача – добежать до лагеря, и каждому юркнуть ногами вперёд в небольшое глубокое (на пол длины человека) окно, за ту сторону стены, подтянувшись на выступе сверху окна.
По ходу сна забава сия – обычное дело для лагерных, типа тренировки на скорость и ловкость, при этом собаки реально злые и заточены на убийство.
Условия следующие:
1) нельзя атаковать собак (по-ходу дела выясняется, что собак мы с напарником можем влёгкую задавить голыми руками);
2) нельзя объединяться в пару. Только каждый сам за себя.
Вот мы с напарником стоим за две сотни метров до лагеря.
Впереди сугробы.
Угадывается линия канавы.
Старшие – дядьки лет по 35 в однотонной тёмно-серой полевой форме радостно и возбуждённо кричат:
- Пошёл!
Я срываюсь с места и быстро перемещаюсь зигзагом по линии канавы, оставляя для собак места с наибольшей глубиной снега (чтобы затормозить их движение).
Старшие уже где-то сзади громко кричат счёт: «девять!».. «восемь!»… лают овчарки… «два».. «раз!».
Я слышу как овчарки, поддавшись азарту, начинают движение, зарываясь в снег и взметая его белыми взрывами при каждом последующем прыжке.
Мой партнёр отстаёт.
Я не оборачиваясь несусь к виднеющемуся окошку.
Меня нагоняет овчарка, но я быстро делаю прыжок в бок и она зарывается с холкой в сугроб.
Подлетаю к окну, в прыжке тело перевожу в горизонтальное положение и успеваю подкорректировать его полёт уцепившись руками за верхний край окна.
При этом цепляюсь животом о верхнюю внутреннюю поверхность окна.
Приземляюсь на ноги, меня встречают несколько человек, в том числе какой-то пожилой дядька с бородой, в немецком десантном камуфляже.
- Ну что, как ты? – спрашивает с улыбкой, де молодец, справился.
- Ничё так, - отвечаю.
Меня уводят, а я слышу, как сзади, запутав собак, в это же оконце ногами вперёд влетает мой напарник…


Сон второй.
Я – телохранитель.
Охраняю какую-то женщину среднего возраста.
Она – директор какой-то коммерческой конторы, деятельность которой связанна с инвестициями.
На эту женщину несколько раз нападали, поэтому я к ней приставлен.
По-ходу сюжета меня выполнять телохранительские функции не радует вообще.
Но вроде как надо.
Мы находимся в большой светлой комнате, на евроремонте, под потолком замечаю люминесцентные лампы.
Во сне это мне заметно не приятно.
Женщина, сидя за большим столом, показывает мне план чего-то, на плакате формата А2.
Я, держа ручку в качестве указки, и стоя слева от женщины, обозначаю ею нарисованные на плане какие-то объекты и что-то за них обсуждаю с ней.
Внезапно входная дверь и боковая (слева) распахиваются.
С входной двери врываются два типа на огнестрелах, а с боковой кекс с арматуриной в руке.
Щемятся к женщине.
Та визжит от страха и прячется за моей спиной.
Каким-то неясным образом я вырубаю всех троих, успев пропустить при этом прямой в голову от одного из теперь лежащих.
В голове крутятся досадные мысли, что основательно потерял скорость реакции.
В сравнении с этим безопасность клиента кажется чем-то совершенно незначительным…


Третий сон.
Я – инструктор.
Тёмный однотонная полевая форма, берет серого цвета.
Мне лет тридцать пять.
То же заострённое лицо, и холод в тёмно-зелёных глазах.
Действие происходит где-то в безлюдной дикой местности.
У меня два курса (по-ходу сна так это было обозначено.)
Курс как взвод.
В каждом – человек двадцать пять – тридцать.
Старшие – в однотонной полевой форме тёмного цвета.
На головах – кепи как у словаков или поляков, в общем что-то из тех краёв.
Младший курс – в зелёно-буром четырёхцветном пятнистом НАТОвском камуфляже.
Моя работа заключается в обучении курсантов вхождению в определённые психофизические состояния.
Рядом со мной на поводке собака.
Породу не запомнил.
Сейчас я проверяю старший курс по использованию навыков маскировки.
(по-сюжету «картинки» у курсантов при себе в наличии устройства, подавляющие обнаружение их любыми техническими средствами).
Вокруг – индустриальные пейзажи.
Зима.
Лежит снег, а кое-где видна чернота земли.
Передо мной склон холма.
Деревья растут где-то вдали, в метрах ста отсюда.
Никого из курсантов нет.
Хотя должны быть именно здесь.
Спускаю собаку с поводка.
Собака делает попытку взять след, но ничего у неё не получается, она стоит и неуверенно смотрит по-сторонам, а потом, опуская голову, принюхивается к земле перед собой.
Топчется с одной лапы на другую.
Я вздыхаю довольно, перефокусирываю зрение, делая над собой внутреннее усилие в месте за ушами и чувствую как знакомый холодок начинает струиться вверх по затылку к темечку.
Теперь я их вижу – курсанты группками по трое-четверо застыли в самых разных позах как раз кто под склоном, кто буквально в нескольких шагах от меня справа-слева.
Кто присев на корточки и застыв в таком положении, кто лёжа на земле.
И вроде стоит задать себе вопрос – вот же они, здесь, рядом, их ведь можно рукой коснуться, что было с моим зрением и органами чувств?
- Молодцы, поднимайтесь, - говорю и курсанты с довольными выражениями лиц начинают подниматься в рост.
Собака срывается с места, напуганная неожиданным появлением из неоткуда и начавших двигаться, парней в полевой форме.
Курсанты, наблюдая такую реакцию, начинают весело смеяться.

Потом сюжет смазывается и я иду уже с двумя курсами, по-середине.
По-сюжету, с каждым курсом идёт свой взводный.
Молча и почти не участвуя в управлении движением «коробок».
Курсанты весело переговариваются, смеются, находятся на эмоциональном подъёме.
Прошли очередной интересный экзамен.
И взводные подходят к этому с пониманием.
Дисциплины строя как таковой нет.
И в ней, по-сюжету, как-то даже и нет необходимости.
Коллектив спаян и управляем.
И боеспособен.
А это – главное.