Мы с мамой ходили туда раз в неделю, до сих пор у меня осталось чувство брезгливости

Обмывочный пункт

После Октябрьской революции, в августе 1918 года, декрет ВЦИК отменил частную собственность на недвижимость, и все бани перешли в ведение коммунальных отделов исполкомов городских Советов. Они быстро дошли до того уровня, который живописал в своих рассказах Зощенко: "А у нас бани тоже ничего. Не хуже. Хотя тоже мыться можно". Исчезали и прежние традиции - в 20-х годах нашего века столичных пролетариев уже заставляли "коллективно" мыться под лозунгом борьбы на "культурном фронте".

Новые советские "здания для мытья" или "помещения с повышенным тепловым режимом" были рассчитаны не на комфорт, а на пропускную способность для трудящихся масс, "осуществляющих помыв". В перенаселенных коммунальных квартирах в ваннах - если они были! - обычно стирали, и мыться можно было в лучшем случае раз в неделю - эту советскую "традицию" в 50-е годы застал еще автор этих строк. На смену отдельным "номерам" ("очагам заразы и проституции"!) пришли унылые казенные залы "за гривенник" с постоянной нехваткой шаек. Такая типовая баня с пленительным официальным названием (вроде "Душкомбинат") прежде всего была предназначена для оборонных целей и при необходимости превращалась в "обмывочный и дегазационный пункт", но, как гордились их создатели, "вместе с тем может и обслуживать население". В 1959-м после принятия "Правил и норм планировки и застройки городов" бани в СССР официально приравняли к крематориям. Согласно этим правилам, "банно-прачечные комбинаты, бани и крематории должны размещаться на обособленных участках вне жилых кварталов и микрорайонов" - что окончательно разрывало с прежними представлениями о бане как празднике души и неотъемлемой части повседневной жизни человека. 

[400x271]