- А вот тут ты ошибаешься. Ты уникален.
- В чём? В редкостном кретинизме?
- Почему ты так агрессивен по отношению к себе? Боишься поверить в то, что ты – особенный?
В каком смысле она имела в виду особенный? Неужели она что-то знает про мой опыт с левитацией?
- Чего мне бояться? Признаю я свою уникальность, нет, что с того?
- Знание своих возможностей рождает ответственность. Гораздо легче сидеть на заднице и ныть всем, что ты такой же, как все, и довольствоваться средней работёнкой, средней женой, средними знакомыми, чем признать, что ты уникален, и начать воплощать себя. Реализовываться.
- Ну, может быть, у меня есть талант.
- Да? – она заметно оживилась. – Какой же?
- Я могу, взглянув на сиськи, сразу определить, настоящие они или нет.
- Просто прекрасно!
- Что в этом прекрасного?
- Да ты представь свои возможности! Пишешь о себе в ток-шоу, наглядно демонстрируешь свою способность, и – вуаля! Ты – признанный на весь мир эксперт женских прелестей! Тебя приглашают в шоу к Опре, на обед к президенту, модные показы всегда открыты для тебя! Одно твоё слово – и ты либо ввергнешь девушку в мир сплетен, недоверия и порока, либо вытащишь её наружу, оправдав перед толпой.
Она замолчала и лукаво улыбнулась.
- Но, думаю, это не единственная вещь, которая делает тебя уникальным.
- Да? – Я старался не выдать себя сбившимся дыханием. Неужели она видела меня? Смотрела через противоположное окно и хихикала себе в кулачок? Чёрт, как она могла меня видеть, со своими-то глазами. Пуаро из меня никакой. – Какие же ещё таланты во мне зарыты? Может, я о них просто не знаю?
- Не таланты, дурилка. История. Мы были бы идентичны, если бы не события, произошедшие в нашей жизни. Одинаковые, как болванки в компьютерном магазине, не несущие цели и смысла. Но наш диск сам собой заполняется кадрами, мыслями, решениями, и именно благодаря этому мы можем сказать, что каждый из нас – особенный.
- Ну, в таком случае, мы уникальны как снежинки. Если ты – четырёхметровый зелёный великан, обожающий свежую человечинку, как ты отличишь одного хюмана от другого?
- Легко. Посажу их в клетку и буду наблюдать. Одни будут бегать от угла к углу, трясти прутья, может, даже грызть. Кто-то будет сидеть в уголочке и плакать, изредка крича «Господи, за что? Я ведь каждое четвёртое воскресенье ходил в церковь!». Наверное, найдётся человек, который просто сядет и начнёт безостановочно смеяться.
- И какой психопат в такой ситуации будет ржать?
- Представь, ты двенадцать лет проучился в школе, потом ещё 5 – в университете, нашёл рутинную, но прибыльную работу, женился, купил небольшой домик, надеясь накопить достаточно деньжат, и только потом – поехать в Индию, где всегда мечтал побывать. И только собрался снять деньги с карточки, как – раз! Тебя ловит четырёхметровый зелёный великан и сажает в клетку, не объясняя своих намерений, но очень живописно облизываясь.
Чёрт, они все такие психи?
- Понял.
- И что ты понял? – спросила Муинра учительским тоном.
- Что я особенный.
Девушка тепло улыбнулась и наклонилась ко мне.
- Нет. Ты – уникальный. – прошептала она.