В одном казённом учреждении девица, которая ходит с распущенными до пояса волосами и в мужской рубашке навыпуск, часто клетчатой, отказала ему прямо в лифте, при свидетелях, когда он, бородатый хипстер, вдруг голосом с хрипотцой, заимствованной у суперменов из фильмов 90-х годов, спросил: "Ну, может, ты меня подождёшь и мы пойдём вдвоём..." 

"Нет, спасибо", - сказала она, протискиваясь между пассажирами к выходу.

Я прижался спиной к кабине, словно мне влепили пощёчину, и при этом испытал странное удовлетворение, потому что не столько она мне нравится, сколько я наслаждаюсь людьми, позволяющими себе публичные жесты наотмашь.

Сильные чувства - тогда сильные, когда заставляют говорить с женщиной императивами. Это именно потому сложно чрезмерно рефлексирующим соискателям, что сильные чувства, как правило, вгоняют их в робость. А если только и вгоняют в робость, значит, это неконструктивные чувства и не способствуют воспитанию в себе воли к победе и обладанию. Сильные чувства не могут называться сильными, если они остаются неразделёнными, мне кажется, потому что сила чувств - магия, недоступная недовлюблённым. Женщину невозможно понять, её нужно сразу знать. Сильным чувствам всегда будет сопутствовать успех, если у человека есть честное, объективное признание их силы. Честность вызывает доверие, доверие есть единственное условие, чтобы вы пошли вдвоём. Но мало быть смелым, нужно быть ещё и ловким.

Магия не в деланной хрипотце и вообще не в подражании суперменам, а в естественном и в то же время экстремальном чувстве, что мир - вместе с женщинами, лифтами и пассажирами - сам устремляется под твой скипетр.