Весна в нашем доме начиналась всегда одинаково. Как только за окном появлялось то непередаваемое ощущение свободы, света и простора, которое присуще начинающейся весне, с антресолей спускалась большая, плетеная из лыка, корзина. Моя бабушка, Евгения Павловна, начинала сборы в далёкие странствования. И хотя эти странствования были всего лишь очередной поездкой на летний отдых, в них, несомненно, было что-то от покорения неведомых земель.
В моём детстве у нас не было дачи, то есть определённого места, куда едут на отдых из года в год. Бабушка просто отправлялась на рынок, отыскивала аккуратную и доброжелательную продавщицу и у неё разузнавала, из каких она мест. Критерии отбора как продавщиц, так и будущих мест отдыха, были известны только бабушке, но одно ясно – за годы моего раннего детства, бабушка сумела показать мне потаённую красоту множества различных уголков России и Прибалтики.
Просторы полей, ручьи, сплошь покрытые таволгой, обрывистые берега рек с монастырскими стенами и куполами церквей, заросшие вереском пустоши и леса, леса, леса - сосновые или берёзовые, светлые или таинственно тёмные, полные ягод, грибов, полные чудес, которые неустанно отыскивала для меня бабушка.
И всё это начиналось с простой плетёной корзины, которую доставали с антресолей.
В те времена жизнь была скромной. Да, и много ли бывало периодов, когда жизнь была иной? Во всяком случае, тогда, чтобы поехать на отдых в деревню приходилось нести в ломбард зимние пальто и золотое кольцо, единственную золотую вещь, оставшуюся от прежних времён. А корзина была нужна для того, чтобы складывать в неё с каждой получки «летнюю дань» - сахар, крупы, подсолнечное масло. Обратно в этой же корзине с дачи ехало варенье, сушёные грибы и прочие лесные гостинцы.
Уезжали мы с бабушкой надолго - середины мая до середины сентября. Позже, когда я уже ходила в школу, долгожданная свобода наступала для меня раньше, чем для моих одноклассников. На отпуск, к нам в деревню, обычно приезжали мои родители. Но их приезд был коротким, и воспоминание о лете связаны у меня, в основном с бабушкой.
В ту же плетёную корзину складывались все мои старые тёплые вещи - пригодятся! Помню, бабушка никогда меня не ругала, если я возвращалась измазанной с очередной прогулки. Аккуратность в доме была обязательна, а вот съехать с горки на заднем месте никогда не воспрещалось! И вообще, я вспоминаю ту удивительную свободу, в которой я росла.
Бабушка приучала меня дружить с детьми. Я была достаточно замкнутой девочкой и вполне довольствовалась бы книгами, прогулками с бабушкой, собиранием гербариев и просто самостоятельными походами по окрестностям, которые очень любила. Но бабушка не довольствовалась этим – «Иди, поиграй с девочками!» – был её постоянный призыв. Если подружки просили отпустить меня с ними (без спросу я не смела уходить никуда), бабушка выбирала наиболее серьёзную девочку, постарше меня возрастом, и лично поручала ей присматривать за мной, что обычно та с восторгом и выполняла. Эта свобода приводила ко многим удивительным случаям, некоторые из них я помню даже теперь.

МОЧИЛО.
Помню удивительный пруд с ряской, плотным покрывалом укрывавшей всю его поверхность. Бросишь в него камень, и он уходит в глубину с тихим всплеском, и на минуту открывается таинственная чернота чистой воды. Тут же тёмное пространство сжимается, вновь одеваясь ряской.
В пруду водилось множество головастиков, мелких жучков и водомерок, а над ним непрестанно летали стрекозы всех цветов и размеров. В таинственной глубине водились огромные жуки-плавунцы. Такого жука мы принесли однажды с бабушкой домой, и он гостил у нас целый день, пока вечером опять не был водворён в свой пруд.
Говорили, что этот пруд предназначался специально для вымачивания льна, потому и носил странное название – мочило. Теперь лён не выращивали, и пруд совсем зарастал.
В этом пруду и решили мы однажды покататься. И лодка была подобрана соответствующая – деревянное корыто, из которого ели поросята. Лодку притащили мальчишки. Они же чем-то заделали щели. Вот эта-то заделка и сыграла дурную службу. Так бы наша лодка сразу пошла ко дну и на этом бы вся затея и кончилась. Но деревенские мальчишки страсть как ловки! Как-то же умудрились они так заделать щели, что первые несколько мгновений «лодка» осталась наплаву, и даже выдержала нескольких ребят разместившихся в ней. Пара гребков от берега, и мы почувствовали себя настоящими мореходами, но тут случилось именно то, что и должно было случиться – корыто пошло ко дну. Плавать я не умела. Дна под ногами не было. Успела ли я испугаться? Наверное, да, раз этот случай запомнился мне. Но захлебнуться я не успела – кто-то из старших девочек быстро вытащил меня. Бабушка не перестала меня отпускать с ребятами. Впрочем, тогда меня это не удивляло, это меня удивляет теперь. Ведь я была у неё единственной и горячо любимой внучкой. Что это было? Желание научить меня отвечать за свои поступки? Уверенность в промысле Божием?