Соведущие Николай Агеев и Наталья Бурлинова
Николай Агеев – К сожалению или к счастью, как для кого, к удовольствию или неудовольствию, но мы не можем уйти от предвыборной темы вплоть до 4 марта. На днях президент Д. Медведев встретился с представителями внесистемной оппозиции. То есть это такой весьма неожиданный шаг, я бы сказал, со стороны действующей власти. Все последние годы власть делала вид, что этой внесистемной оппозиции не существует. Во многом оправдано, я считаю, потому что уровень поддержки, которым пользуются так называемые оппозиционеры Немцов, Рыжков, Новодворская и тому подобные, надо признать, это маргинальные силы, если брать рейтинг их поддержки. Но, тем не менее, власть отказывалась от какого-либо диалога с ними, а тут президент удостоил чести внесистемных оппозиционеров прийти к нему и поговорить о наболевших проблемах.
Наталья Бурлинова – Давай сначала перечислим, кто был на этом заседании из известных.
Николай Агеев – Всех я думаю, мы не перечислим, но такие фигуры, как Борис Немцов, Владимир Рыжков, Геннадий Селезнев, Сергей Удальцов. И в ходе этого разговора президентом Д. Медведевым были высказаны революционное, как потом это назвали представители оппозиции, мнение о том, что, например, следует внести еще одну поправку в Конституцию и убрать пресловутое слово «подряд» в статье о президентских сроках.
Наталья Бурлинова – Чего они хотят?
Николай Агеев – Оппозиционеры сделали такое предложение президенту: подумать о том, чтобы запретить одному и тому же лицу баллотироваться на высший государственный пост в нашей стране более чем два раза вообще. Не подряд, а вообще. То есть как в Америке, два раза и все. И больше никогда в жизни ты не имеешь права претендовать на этот высший государственный пост. То есть закидывается такой камешек в огород нынешнего премьера, который пользуется этим словом «подряд» и сейчас баллотируется фактически на свой третий срок с этой паузой в виде премьерства в четыре года. Они хотят это убрать. И что интересно, президент пообещал над этим подумать и даже высказал такое мнение, что сам об этом подумывает и сам выступает якобы за эту поправку. Интересная вещь, потому что у меня это, к сожалению, создает впечатление о том, что власть пытается сделать какие-то уступки, подачки, бросить какие-то не совсем уместные кости оппозиции. То есть мне кажется, это не оценится по достоинству.
Наталья Бурлинова – Ты считаешь, что эта встреча была ненужной?
Николай Агеев – Я считаю, что встреча, может быть, и была бы нужной, но такие заявления, которые могут быть расценены как уступки, это скорее делу вредит. Это внесистемная оппозиция не оценит, потому что ей нужно все и сразу, ее не удовлетворят так называемые «подачки» власти. Они будут требовать всего и сразу, полных уступок. И как только они почувствуют вкус этих уступок, вкус крови, они будут все больше и больше тянуть из власти эти уступки. А власть демонстрирует, таким образом, какую-то свою растерянность, слабость.
Наталья Бурлинова – Почему, встреча-то была с Дмитрием Медведевым, уходящим президентом, которого, по американской терминологии, можно назвать «хромой уткой» собственно. Поэтому не один из кандидатов в президенты с этими людьми не встречался. И Владимир Путин, который является главным кандидатом на пост президента, во время своего общения с народом так же говорил о том, что он не видит, с кем нужно и можно встречаться в рамках этой внесистемной оппозиции. Мне кажется, что твои страхи неоправданны.
Николай Агеев – Я это рассматриваю в более широком контексте, в контексте предложенной политической реформы. Я вообще считаю, что она предложена не своевременно. То есть все это выглядит как какая-то нервная реакция, попытка заглушить эти недовольства, которые вспыхнули после парламентских выборов, все эти демонстрации, протесты. И вообще я не согласен со многими предложениями по политической реформе. Например, с отменой назначения губернаторов.
Наталья Бурлинова – Да, ты у нас известный консерватор. Я что хочу сказать. По поводу встречи с Медведевым отписались те, кто туда ходили, в частности Борис Немцов, который позиционировал тебя в качестве политика движения «Солидарность». Многие же стали ставить вопрос о том, а надо ли было идти на эту встречу, зачем. Некоторых не пригласили, и они по-прежнему критиковали и президента, и тех, кто туда пошел. Вот Немцов пишет в своем блоге о том, что идти надо было хотя бы потому, что они передали президенту список политзаключенных, который состоит из 37 человек. Я напомню, что он тут перечисляет Таисию Осипову, Сергея Мохнаткина, Михаила Ходорковского, что естественно и традиционно Платона Лебедева. Но почему-то скромно умалчивает о тех террористах и обвиненных в уголовных преступлениях, которых пропихнули в этот список уважаемые оппозиционеры и добиваются их освобождения в рамках этого списка. Слава богу, президент не сказал о том, что он обязательно освободит этих людей, но сказал о том, что кандидатуру каждого он посмотрит. На мой взгляд, я здесь с президентом не соглашусь, потому что я считаю, что в нашей стране нет такого понятия, как политзаключенный. Если президент принимает этот список, значит, он априори соглашается с позицией оппозиционеров о том, что в нашей стране есть политзаключенные. Здесь принципиально две разные позиции. Позиция нынешнего премьер-министра, который откровенно ответил на этот вопрос. На встрече с политологами ему задали это вопрос, и он ответил, что считает, что в нашей стране нет политзаключенных. Я рассматриваю то, что Медведев принял этот список как признание того, что в нашей стране есть политзаключенные. Что совершенно диссонирует с позицией премьер-министра.
Николай Агеев – Да, это такой весьма опасный шаг. Мне кажется, президент так не думает, просто он не сразу отреагировал на это. И тут вопрос того, какие он слова подбирал, когда этот список брал. Я не думаю, что он понимал, обещая подумать над этим списком, что он признает проблему политзаключенных в стране. Но, безусловно, это, к сожалению, может быть использовано оппозицией как оружие в игре. И весьма опасной. И, прежде всего, обращенные и заточенные на внешнюю реакцию. У нас есть политзаключенные. В России есть такая проблема. Конечно же, если мы посмотрим, если сравним даже с тем, что происходит в других некоторых странах мира, с тем, что происходило и в нашей стране в весьма достопамятные времена – 20 - 40-ые годы. Конечно, это не те политзаключенные. Мы не можем, не имеем права просто называть тех людей политзаключенными.
Наталья Бурлинова – Можно я подолью масла в огонь. Тот же Немцов пишет, что он предложил ввести прямой запрет на избрание президентом более двух раз. И к удивлению Немцова и всех присутствующих Медведев сказал, что постоянно об этом думает и склоняется к тому, что это можно сделать в рамках политической реформы.
Николай Агеев – Как ты думаешь, это действительно имеет какие-то перспективы?
Наталья Бурлинова – За оставшиеся две недели, конечно, можно внести любую инициативу, но другое дело, рассмотри ли эту инициативу Государственная Дума.
Николай Агеев – До выборов это понятно, что нет, но до конца своего срока.
Наталья Бурлинова – Я хотела бы развернуть нашу дискуссию еще в одну очень интересную сторону. Оппозиционеры ведь подвали заявку на проведение митингов 5 марта. Уже после выборов, то есть игра с тем, что эти выборы не будут признаны, она активно набирает обороты.
Радиослушательница Елена – Вас изумляет то, что Дмитрий Медведев вдруг тоже подумывает о двух сроках. Но во всех цивилизованных странах, кроме, может быть, Египта, Ливии, Ливана, два срока. Человек, который находится больше двух сроков, во-первых, совершает много ошибок. Путин их совершил больше, чем положено. Во-вторых, понимаете, это авторитарное государство. Двенадцать лет нами правит Путин, и «хромая утка» Дмитрий Анатольевич не последние два месяца, а все четыре года. Это знают все, зачем вы людям говорите неправду? Насчет оппозиции. Вы спросили, нужно ли Медведеву встречаться с оппозицией? Наоборот скажу, что оппозиции не надо было ходить. Список политзаключенных можно было передать.
Наталья Бурлинова – Вы хотите сказать, что они себя дискредитировали?
Радиослушательница Елена – Да, потому что, когда они ходят на Болотную площадь и на площадь Сахарова, предъявляют определенные требования. Они, прежде всего, хотят, чтобы власть была сменяема, а у нас ее нет.
Наталья Бурлинова – Мы поняли, что внесистемная оппозиция не должна была встречаться с руководителем нашего государства. Есть такое мнение, что можно встать в позу и вообще никуда не ходить. Вообще-то политика – это есть необходимость достижения консенсуса между разными группами. То, что президент согласился, я бы так сказала, принять этих товарищей, думаю, что для него это было очень сильное внутреннее решение. Я уверена, что многие из этих людей не вызывают большой симпатии ни у Дмитрия Медведева, ни у большинства населения нашей страны. Но он все-таки принял этих людей и выслушал их требования.