ЗАРУБЕЖНЫЕ ФИГУРИСТЫ: Толлер Крэнстон, Габи Зайферт, Джон Карри, на мой взгляд, создали огромную популярность фигурному катанию. Их время пришлось как раз на те годы, когда я еще сама выступала в. соревнованиях, поэтому многих помню не с тренерского места у бортика, а по очереди выхода на лед. Я не собираюсь давать оценку каждому из тех мастеров, о которых пойдет разговор. Нет, я расскажу лишь о некоторых моментах в их работе и выступлениях. О тех ситуациях, возникших в нашем общении, которые произвели на меня большое впечатление, которые вот уже столько лет я забыть не могу. Заметки эти чисто субъективны. Я вспоминаю спортсменов, которые никогда не были, да и не могли быть чемпионами, и, наоборот, ничего не говорю о тех, кто, может быть, и не раз поднимался на высшую ступень пьедестала. Оговорюсь еще раз. Речь идет о тех фигуристах, которые поразили чем-то именно меня, кто мне был дороже, чье катание навсегда в моей спортивной памяти.

Толлер Крэнстон. Как же его любили в нашей стране! Мне кажется, что многих привлекало на трибуны во время соревнований по фигурному катанию, во всяком случае в дни одиночного турнира мужчин, только выступление Крэнстона. А с каким удовольствием он выходил в показательных выступлениях. Развивающиеся волосы, одухотворенное лицо — похоже, он сам не знал, что совершит на льду в следующую минуту.

Не переживать за этого безумного, безудержного, мечущегося на площадке человека было невозможно. Он многое умел делать на льду, но еще больше сделать не успевал или срывал. До начала выступления Толлер весь накален до предела, весь в перекрученных нервах. Ни на одном турнире ничего не выигрывал, лишь раз стал третьим в мире.

Но забыть Крэнстона невозможно тому, кто хоть раз его видел на льду.

Он жил у своего тренера мадам Бурка, которая, безусловно, сумела организовать его распорядок и спортсмена и художника. В этом же доме, у Бурка, находилась мастерская Толлера,где он писал свои немыслимые картины, тогда мне они казались просто бредом, а теперь я не могу отвести от них глаз. Он подарил мне две свои работы, на каждой написав: «С любовью к Татьяне». Он катался так же, как и писал. Безумно и замечательно!

Я видела Толлера на многих чемпионатах. И удачных, и неудачных. Крэнстон — явление в фигурном катании. И я смотрела на него, как на чудо, и поэтому совершенно не интересовалась, какое он занял место. Чемпионом при его срывах он стать все равно никогда не мог. Важным представлялось только то, что Крэнстон в чемпионате участвует и мы все имеем возможность на него смотреть.

Нашу страну на чемпионатах мира часто представляет международный арбитр Татьяна Даниленко, которая не раз судила выступления Крэнстона. Она не могла поставить Толлеру высокой оценки, но так его любила, что, сидя за судейским столом', плакала, переживая его неудачи. Я сама видела, как после падения Крэнстона у нее текли слезы. Даниленко — честный арбитр, она не могла ему подсудить ни одной десятой и ужасно страдала. Толлер относился к ней с большим почтением, хотя именно Даниленко не поставила ему ни одной приличной оценки.

...Я приехала в Канаду с Моисеевой и Миненковым. Они тогда только-только начинали появляться на международных соревнованиях, и их послали на традиционный турнир «Скейт Кэнада». Не помню, в каком это было городе, но мы знали, что там в это время тренировался Толлер. Не размещаясь в гостинице, я с чемоданами поехала на каток. Здесь меня ожидал сюрприз! За бортом рядом с Элен Бурка стоял человек и показывал Толлеру различные танцевальные позиции. Он ставил Крэнстону номер. И все, чем был знаменит Крэнстон на льду, я увидела в этом человеке. Я не знаю его имени, но было ясно, что с Толлером работал хореограф, чью пластику неизвестного для нас танцовщика (хотя в Канаде он, может быть, и известен) впитал в себя Толлер. Я не предполагала, что на свете есть еще один человек, который может точно так же, как Крэнстон, но только не на льду, а за бортом, жестикулировать, прыгать, двигаться. То, что Крэнстон вторичен, поразило меня, как гром с ясного неба. Хотя подобный факт ничуть не умаляет его заслуг. На льду мы ведь видели Крэнстона.

Иногда Толлер катался, не попадая в музыку. Но все равно катался так органично, что, казалось, не выходил из мелодии. На мой взгляд, именно Крэнстону принадлежит открытие эмоционального направления в фигурном катании, а его показательные номера перевер-гаули всякое представление о возможностях импровизированного выступления фигуристов, тем более одиночников. Благодаря Крэнстону мужское одиночное катание приобрело новые краски.

Впрочем, все после Крэнстона стали кататься намного эмоциональнее.

Четыре времени года (Тарасова Т.А.)

Толлер Кренстон c детства мечтал о карьере танцора, с сестрой посещал балетный класс, а в 7 лет начал заниматься фигурным катанием. К 1970 закончил школу изящных искусств в Монреале, став профессиональным художником. В 1972 на чемпионате мира выигрывает произвольную программу, получив одну оценку 6,0. На чемпионате мира 1974 вновь выиграл произвольную программу (судьи выставили две оценки 6,0 за артистизм), впервые представил свой показательный номер «Паяцы» на музыку Леонкавалло, ставший его визитной карточкой. Высшим достижением его карьеры стала бронзовая олимпийская медаль на Олимпиаде 1976 года.