О Юрии Никулине, кажется, рассказано всё, о нем сняты фильмы и телепередачи. Единственное «белое пятно» в его биографии – это война. А ведь Юрий Никулин был солдатом двух войн – Финской и Великой Отечественной. Он служил в артиллерии, прошёл всю войну, как говорится, от звонка до звонка, начав рядовым под Ленинградом и закончив в Риге старшим сержантом, получил боевые награды. Фильм из цикла «Острова» (16 декабря, 21:10) – это рассказ о драматических военных годах знаменитого артиста. Принимают участие: режиссёр Алексей Герман, актёры Алексей Петренко и Лев Дуров, клоун Леонид Куксо. Включены фрагменты интервью Юрия Никулина, кадры из фильмов «Двадцать дней без войны», «Они сражались за Родину», «Деловые люди», отрывки из дневников артиста.
Юрий Никулин не любил говорить о войне, которая оставила неизгладимые впечатления в его памяти: «Война осталась на всю жизнь, по-моему, у всех, кто воевал. Она, можно сказать, во мне, её не уберешь никуда. Первого убитого при мне человека невозможно забыть. Мы сидели на огневой позиции и ели из котелков. Вдруг рядом с нашим орудием разорвался снаряд, и заряжающему осколком оторвало голову. Сидит человек с ложкой в руках, пар идет из котелка, а верхняя часть головы срезана, как бритвой, начисто...»
Ежедневно рискуя жизнью, хороня своих товарищей, видя ужасы войны, все мечтали об одном – выжить и вернуться домой с победой. Как говорил герой Юрия Никулина в фильме «Двадцать дней без войны» (16 декабря, 21:50): «На войне требуется не решимость умереть, а решимость сделать всё, что от тебя зависит, в условиях, когда тебе грозит смерть, иногда почти неизбежная. Какое чувство стоит за этим? Наверное, всё-таки желание жить, даже перед лицом неизбежности».
Никулин несколько раз оказывался на краю неминуемой гибели, но всё заканчивалось благополучно, словно невидимая сила отводила от него беду. Однажды во время артобстрела они прятались в земляных ячейках. Друг из соседней ячейки позвал к себе покурить. Никулин перебежал к нему, и тут же в его ячейку попал снаряд. В другой раз, когда по их позиции немцы открыли сильный вражеский огонь, Никулин не слышал взрывов, потому что крепко спал в блиндаже. Командир взвода приказал выносить Никулина. Ему потом рассказывали, что он рычал, отбрыкивался, заявлял, что «очень хочет спать, пусть себе стреляют». Но только они отбежали от блиндажа, тот взлетел на воздух, потому что в него угодил снаряд. Сам Никулин объяснял это везением и говорил, что, наверное, «родился в сорочке», но при этом испытывал неоднозначные чувства: «После войны, когда я возвратился домой, мне было тяжело приходить в семьи к моим погибшим друзьям. Какое-то у меня было сложное чувство, не то, чтобы стыда, мне было неудобно, что я остался жив, а ребят нет». Алексей Герман считает, что Никулин неохотно делился рассказами о войне, потому что для него это была больная и запретная тема, которую Юрий Владимирович очень оберегал: «Лишь однажды он показал мне фотографию своей батареи и всех назвал по именам: «Этот – капитан… этот – наводчик… этот там-то погиб… этот тогда-то…»
В своих воспоминаниях о фронте, где он видел море крови и горя, неимоверную жестокость и безысходность, Никулин писал: «Не могу сказать, что я отношусь к храбрым людям. Мне бывало страшно. Всё дело в том, как тот страх проявляется. С одними случались истерики – они плакали, кричали, убегали. Другие переносили внешне спокойно...» По словам Никулина, на войне очень помогало чувство юмора. «Мы все находились в безысходном положении, и очень здорово нас выручали и оживляли разные байки и анекдоты. Юмор давал нам самое главное – оптимизм. Поэтому я считаю, что как только юмор умрёт, значит, всё, хана». Алексей Петренко уверен, что Никулину «сам Бог сулил стать клоуном», ведь ещё на фронте в редкие минуты отдыха он устраивал для солдат весёлые представления, разыгрывая сценки, клоунады, пародии: «Клоун – это тоже солдатская должность. Все главные номера в представлении – это офицеры, генералы. А клоун, он весь вечер на манеже. Это тот же солдат цирка». А нежелание вспоминать войну, по мнению Петренко, шло от природной скромности Никулина: «Он вообще был человек скромный и удивительно естественный. Он, как воздух, как вода, как земля, как его родина Смоленщина, такой естественный русский человек».