Я возьму тебя за руку, и мы пойдем, не оглядываясь.

 Не надо оглядываться. Пусть пялятся нам вслед из миллиона окон и орут миллионом глоток. К счастью, их почти не слышно за густеющими ветками. Только протяжно-скрежещущее, раздраженно-устрашающее движение зубов. Они мобилизовали все свои зубы: молочные и мудрости, вставные и запломбированные, гнилые и белоснежные, кровоточащие и прокуренные, одинокие и в полных обоймах, острорежущие клыки и стертые пеньки у самых десен.

 

 Ты говоришь, у тебя есть местечко, где спрятан твой клад? 

Мы  выбиремсяся из кольца, из неразрывного и круглого мелькания и шипения колес, сосущих воду с непросыхающих дорог присосками протекторов. 

 

*Под Зеленым корнем*,- и  не надо лишних разъяснений: корень порос мхом, это старый корень старого и, видимо, мертвого дерева, которое выпало из своего гнезда, как зуб из десны, и оставило яму с *Зелеными корнями* (метафорическое зрение детства). 

Конечно, клад и жизнь в своем мире - под *Зелеными корнями* - смехотворная и ни в коем случае не удовлетворительная причина к бегству для тех, кто за окнами. Сами они никогда бы не поддались на этот ничтожный (их глаза уменьшают, как перевернутые бинокли) соблазн. Но как раз тут, злорадно и надменно гогоча над нами, они не уловили первопричины нашего поступка. 

Мы уходим не к *к*, а *от*, суемудрые. 

В конечном итоге мы уходим не к кладу, а от вас.

И уйдем таки .

И спать пора.

Но громко ходят доктора.

Крест-накрест ласточки летят.

Крест-накрест веточки  глядят.

 

Хладеет стыд пунцовых щек.

И жизнь, как простынь, теребя,

 

Я понял, как я много сжег, -

Крест-накрест... небо без тебя...