Мы здесь, нам больше некуда идти!
(Голда Меир)
Еще за сотни лет до Новой эры
Посторил царь Давид Иерусалим.
И Первый Храм, центр иудейской веры,
Казалось, будет вечен вместе с ним.
Но начались раздоры, распри, ссоры,
Все это было на руку врагам.
Войска царя Навуходоносора
Разрушили тот Соломонов Храм.
Но с той поры и горести, и беды
Не обошли ту землю стороной.
И, как венец одержанной победы,
Воздвиг здесь Кир Великий, Храм Второй.
Летело время, вновь народ гонимый,
Ослаблен Иудейскою войной.

И Флавий Тит – военачальник Рима,
Безжалостно разрушил Храм Второй.
Евреев гнали из родных пенатов,
И в неизвестность тяжек был уход,
Безрадостны восходы и закаты.
Так начался очередной Исход.
Им не раскрылись тайны гороскопа,
Порадовать судьба их не могла.
Но в большинстве их приняла Европа,
Хотя тогда Европой не была.
А время шло, она остепенилась,
Похорошела статью, прибралась.
Переселенцам оказали милость,
Их деловитость ко двору пришлась.
С их появлением расцветали страны,
Росли доходы, стала жизнь светлей.
Но зависть беспокоила, как рана:
Коль что не так, то виноват еврей!
Испания – и выси, и падения,
Жестоких инквизиций грозный суд.
Гогочущие толпы в умилении,
Когда еретиков невинных жгут.
Костры пылали в атмосфере адской,
И слышался приговоренных стон.
Внезапно оглашен Эдикт Гранадский:
- Евреев из страны испанской – вон!
Кто хочет здесь остаться – вмиг креститься!
Нам иноверцы вовсе ни к чему!
И большинство решило удалиться,
Чтобы молиться Б-гу своему.
Их приняла Германия и Польша,
Казалось бы, отменные места.
В России им, не меньше и не больше,
Отведена «Оседлая черта».
И разрастались, как грибы, местечки,
По праздникам здесь ели «рыбу-фиш».
И для молитвы зажигали свечки,
Читали по усопшему «Кадиш».
Но были введены ограничения,
Чтобы еврей подняться не сумел.
А для соседей их, для окружения,
Порою разрешался беспредел!
И зачастили страшные погромы,
Резвился в опьянении сосед.
И с песней быдло шло от дома к дому,
Кровавый всюду оставляя след.
Потом Октябрь семнадцатого года!
С народом в революцию пошли.
Социализм не победил природу,
Известно, к коммунизму не дошли.
Пришла война, и ужас Холокоста!
И смертный приговор в конце пути!
Вопрос решался беспощадно просто:
- Под корень всех евреев извести!
Свирепствовали всюду полицаи,
Ведь большинство из местных, из своих.
И без зазрения совести сдавали
Евреев, и людей скрывавших их.
Безжалостно сжигали в синагогах,
И стариков, и женщин, и детей.
Вели учет, и не боялись Б-га,
Уверенные в правоте своей.
Их отравляли в душегубках газом,
В неведомых расстреливали рвах!
Как видно люди потеряли разум,
Убийству дав невиданный размах.
Об этом знали Рузвельт, Черчиль, Сталин,
И главы многочисленных держав.
Но Гитлеру препятствовать не стали,
Законы человечества поправ.
Низвержен враг, фашистский дух развеян!
Мир разделен, народы мира ждут.
Но снова позабыли о евреях,
Им места нет, опять их ждет галут.
Я обойду еврейские забавы
В СССР. Они известны нам!
Все ж в Палестине создали державу,
Чтобы евреи поселились там.
И началось! «Двоюродные братья»
Решили их изгнать и утопить!
Был дан отпор воссозданною ратью,
Ведь на кону здесь: – Быть или не быть!
Известно, на Востоке верят в силу,
Здесь мягкотелость вовсе не в цене!
Евреев окружение не сломило,
Они, как говорится, на коне!
На этом небольшом клочке планеты
Цветут сады, следов пустыни нет.
Своим трудом они создали это,
Всего-то лишь за семь десятков лет!
Мир от войны сейчас на грани тонкой,
Он, как и в прошлый век, совсем не прост!
А кое-кто из прописных подонков
И ныне отрицает Холокост!
Они провозглашают нам открыто
Фашистский лозунг из былых времен!
Им вторят без конца антисемиты,
Нашедшие приют в стенах ООН!
. . . .
Ряд обуви на берегу Дуная,
Здесь Будапешту на века позор!
Тут нелюди большой вороньей стаей
Безжалостно вершили приговор.
В холодную, осеннюю погоду,
Евреи – мамы, дети, старики,
Все десять тысяч, сброшенные в воду,
Покоятся на дне большой реки.
А ведь Европа знала о кошмаре,
Но для евреев не был создан щит.
Неужто мир забыл о Бабьем Яре?!
Освенцим, Белжец, Собибор забыт?!
Мы не забудем! Время быстротечно!
Но в душах, и в музее Яд Вашем,
О самом страшном и бесчеловечном
Наш колокол напоминает всем!
Мы помним о не сдавшихся в Масаде,
Принявших смерть, и избежавших плен!
О Маккавеях, взявших муки ада,
Чужую веру, не приняв взамен!
Здесь навсегда мы, помните об этом!
В скрижалях четко выбиты слова.
И по нетленным божеским заветам,
На этом месте мы хозяева!
Здесь начеку мы каждое мгновение,
И признаемся честно, жизнь любя,
В часы опасностей и напряжений,
Надеемся лишь только на себя!
Здесь знамя бело-голубое реет,
И хоть трудны, но праведны пути.
Свою свободу отстоять сумеем!
Мы здесь, нам больше некуда идти!

Игорь Барах