ЛОРД



Абсолютно не вписываюсь в пейзаж: черная ниспадающая одежда, гитара в черном чехле – естественны при закатном солнце, но сейчас…

Как быстро пролетела ночь. Там, на пирсе, луна серебрила мои волосы, хотелось бежать по лунной дорожке, но уже не навстречу судьбе, как в юности, а от нее. Куда ж – от судьбы? А вдруг? А вдруг её можно изменить? И станет прошлым одиночество в толпе. " Поздно! Мне любить тебя поздно! Ты уходишь, как поезд…"

Водная гладь завораживала. Мужской силуэт в лодке – мягкий бархатный голос на миг согрел, словно плед, наброшенный на плечи: "Вы не меня ждете?" – Кто знает, кого я жду? Зачем я здесь? Что-то сделала не так? Родилась не в ту эпоху? Ну, почему же? – Твой мир – он так похож на мой. И я впускаю в сердце, вопреки, след мимо пролетающей кометы. – Совсем свихнулась: говорю стихами. Не говорю, а думаю. Думается так, и складно получается, легко. Это моя жизнь. Моя судьба – жить мгновениями, коль не дано любви. Господи! Дай мне забыть, что это – край дороги! Стоптались башмаки и ноги – в кровь. Ведь все, о чем мечтала на пороге, была любовь! Была одна любовь! Говоришь, если это любовь, то все остальное исчезнет? – Мне бы такую уверенность. Никогда не зависела от "остального". Могла за мираж любви пойти на нож, а сегодня убеждена в том, что быть любимой – не так уж важно! – Счастье – вечно самой любить! Вот и живу мгновеньями, а век, как суперскорый, промахивает дом, что на семи ветрах. Сколько мне осталось – на земле? А мой дом все летает… Вот и я сейчас – над землей: скольжу по кромке облаков и о любви земной, увы, все знаю. Как тень, стою на краешке веков, благодарю тебя и отпускаю.

 

На автобусной остановке медленно собираются люди, словно досматривая сны прошедшей ночи. Взгляды скользят, пересекаются и замирают, как у восковых фигур.
 

Огромный белый пес, буквально, врывается в наше полузабытье, никого не оставив равнодушным к своей персоне. По-человечьи торопливо, уверенно трижды заявляет басовитое – "гов!" – хозяйски оглядывает всех и выбирает меня. Почему меня? Наверное, у него своя логика, недоступная человеческому пониманию. Садится рядом, словно давний знакомый. Пронзительный взгляд – прямо в душу и мягкое проникновенное – "гов." – "Ну и что? " – отзываюсь я – "Что ты хочешь этим сказать? Я тебе нравлюсь?" – он отворачивается и слегка наклоняет голову – "Понятно. Ты мне тоже нравишься. Вон какой, необычно белый, сильный, красивый. Наверное, надежный и умный – мечта!" – Пес вытягивает шею, издав при этом странный звук, похожий на тоскливое – "Ву-у-у" – "Одино-о-кий" – подхватываю я так, что наши голоса на мгновенье сливаются.

Нестерпимо хочется обнять его, погладить, но мысль, как молния: "Не тронь, беспомощно, чужого сада…" – гасит желание. Мы оба вытягиваемся в струнку. Влюблено смотрю на его гордую осанку: "Да ты настоящий Лорд!" – не могу удержаться я от очередного комплимента своему нежданному собеседнику – "Лорд… только бездомный, без хозяина и, наверное, голодный, как волк". – Лорд грустно вздыхает. Люди уже давно прислушиваются к нашему странному диалогу. Их реакция вливается в меня разными потоками: понимание-непонимание, полуулыбка и даже легкая зависть.

Мы с Лордом замечательная пара! Белый, на черном фоне моего облачения, он великолепен! И, кажется, знает это. Зря я заговорила о его проблемах – обиделся, даже отвернулся: "Я думал – ты умная, а ты! Да мне моя свобода дороже всякой там крыши и других мелочей!" – возмущается Лорд всем свои видом. – "Ну ладно тебе… прости. Я же – по человечески! Хотя…, предложи сейчас, как говорится, и стол и дом, ты бы не отказался, а потом взвыл бы от тоски по свободе". – В ответ – примирительное – "гов". – "Я права… Права – не права, все равно нечего предложить, кроме еды. Только видишь, магазин закрыт. Не повезло тебе". – Лорд понимающе вздрогнул ушами и оглянулся на дверь магазина – "Убедился? Ладно, давай прощаться. Мой троллейбус подползает. Приятно было познакомиться. Мне тебя не забыть – это точно. Может, ещё встретимся. Уходи первый". – Лорд резко вскакивает, вытягивает шею, и его прощальное – "Гов-ву-у-у" – отзывается в сердце сладкой болью. Помедлив ещё мгновение, даже не взглянув в мою сторону, он легко срывается с места и исчезает. Почему слезы? Что это было? В бесприютной душе непривычная боль, но привычна попытка её превозмочь.

Троллейбус нежно укачивает – это явь или сон, но полет ощутим – "Да, Вы совсем девчонка!" – вспыхивает в памяти. Голос пьянит и отрезвляет одновременно. Как давно это было: Ты звал меня то грубо, то игриво. Я слышала. Я зов твой поняла и потому его не приняла, и корчилась душа моя стыдливо. А плоть, уже без имени и отчества, вращаясь среди множества планет, храм возводила, как незримый зодчий и сетовала, что тебя в нем нет. – Да… я за мораль не дешево плачу! Открываю глаза. Почему кондуктор улыбается? Ах, да! – "Вот, пожалуйста!" – "Спасибо!" – Теперь, когда оплачено, имею право на продолжение полета, но… призываю на помощь разум! – Поведи я себя иначе, он бы не ушел, но я тоже очень дорожу своей свободой! К тому же, всегда помню, что "мы в ответе за тех, кого приручаем".

А ведь он за лаской подошел ко мне, но даже не прислонился – гордый белый Лорд!
 

Думаю , что мы совершаем ОШИБКУ, когда к нам приходят и нас выбирают такие животные !!! - мы многому могли бы научиться у них и с ними поделиться нерастраченной нежностью, которая тромбом забивает артерии ...

     [354x500]