Это цитата сообщения Алевтина_Князева Оригинальное сообщение
Сексуальная история
Сексуальная история человечества, как утверждают, началась в междуречье Тигра и Евфрата, где располагался, по мнению большинства богословов, Земной рай. И именно здесь прародителям человечества еще до их грехопадения был дан завет: «плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю…». Недолго пришлось ждать Создателю исполнения завета своего. Судя по еврейским талмудам Адам и Ева не только вступили в брачный союз непосредственно в раю, но и успели родить там старшего сына. Каина.
Первые шумеры, оказывается, тоже были созданы из глины и тоже получили заповедь размножаться. Бог Энки, «владыка земли», слепил их в ответ на просьбу своей матери:
О мой сын, поднимись с ложа… мудрое сделай,
Сотвори богам слуг, да порождают себе подобных.
Глина хорошая в Междуречье почему бы и не сотворить. Только тут уж действовал бог Энки.
[показать]Шумерский бог Энки - дословно «господин земли». Энки считался, ни много ни мало, организатором всей цивилизованной жизни в Междуречье. Там, где жили шумеры, были редкостью и дерево, и камень, поэтому, понятно, что главным строительным материалом была глина. Сначала из глины сделали первых людей, а потом стали делать кирпичи. И всё это благодаря богу Энки. Из кирпича и построили потом первый шумерский город – Эреду , а Энки стал его покровителем.
И первые шумеры выполнили наказ - стали размножаться, а потом и регулировать этот процесс.
А первые законы сексуальных отнрошений записаны на глиняных табличках в царстве Ларсы и в царстве Эшнунны в двадцатом веке до н. э. Например, известно, что в царстве Ларсы женам в законодательном порядке было запрещено ненавидеть своих мужей и отрекаться от них. Что касается мужей, вопрос об их любви или ненависти к женам в законе не прописан, но свободу от надоевшей супруги можно было купить за деньги (точнее, за весовое серебро, ибо денег тогда еще не изобрели):
«Если жена возненавидит своего мужа и скажет ему: „ты не мой муж“, то ее следует предать реке.
Если муж скажет своей жене: „ты не моя жена“, то он должен отвесить 1/2 мины серебра».
В царстве Эшнунны похитителей чужих невест карали смертью, брачные соглашения заключали в письменном виде, а замужняя женщина, застигнутая с любовником, подлежала смертной казни:
«Если человек принесет выкуп за дочь человека, но другой, не спросив ее отца и ее матери, похитит ее и принудит ее к сожительству, то это — дело о жизни, и он должен умереть.
Если человек возьмет в жены дочь человека, не спросив ее отца и ее матери, а также не заключит с ее отцом и ее матерью соглашения и письменного договора, то даже если она проживет в его доме с год времени, она не жена.
Если же, напротив, он заключит с ее отцом и ее матерью соглашение и письменный договор и затем возьмет ее в жены, то она — жена; когда ее захватят в лоне человека, она должна умереть, не должна остаться в живых».
К мужьям-изменникам законы Эшнунны были не столь суровы, хотя и не потворствовали им. Человек, бросивший мать своих детей ради другой женщины, «должен быть изгнан из дома и от всего, что бы ни было», а имущество его переходит к оставленной супруге. Если же муж исчез из дома не потому, что увлекся другой женщиной, а потому, что был в военном походе или плену, то его права на жену сохранялись, даже если она вторично вышла замуж в его отсутствие: «Если человек пропадет в походе во время набега или поражения, или же будет захвачен в добычу и, пока он живет в чужой стране, другой возьмет в жены его жену и она родит ребенка, то когда он вернется, он может забрать свою жену».
[405x405] Шумерская клинопись на глине
Оговаривается в законе не только супружеская измена, но и измена родине, которая карается, как это ни странно, потерей жены (что с точки зрения авторов настоящей книги далеко не всегда можно считать наказанием):
«Если человек возненавидит свою общину и царя и бежит, и другой возьмет в жены его жену, то когда он вернется, он не может предъявлять иска по поводу своей жены».
Что касается других, более изысканных преступлений древних шумеров против нравственности, то либо «черноголовые» ими не грешили, либо законодатели о них умалчивают, либо соответствующие параграфы законов не сохранились.
Примерно столетием позже в центре Южного Двуречья, в царстве Исин, были занесены на таблички законы, регулирующие отношения мужчины с его женами и «блудницами с улицы». Вопрос с женами решался достаточно просто к удовлетворению всех сторон: если муж «отвращал свое лицо от супруги», а таковое «отвращение» брачным договором предусмотрено не было, жена могла не дать развода. Правда, муж имел право привести в дом еще одну жену. Но новобрачным надлежало помнить, что «другая его жена, которую он взял за себя как любимую жену, — вторая жена». А первая супруга оставалась первой, и муж обязан был содержать ее до конца дней.
Продажная любовь не возбранялась, хотя и ограничивалась; при этом падшие женщины тоже имели свои, хотя и скромные, права:
«Если человеку его жена не родила детей, а блудница с улицы родила ему детей, то он должен давать этой блуднице содержание хлебом, маслом и одеждой. Дети, которых родила ему блудница, — его наследники, но пока его жена жива, блудница не должна жить в доме вместе с супругой».
«Если юноша, имеющий жену, возьмет за себя блудницу с улицы, и судьи скажут ему, чтобы он не возвращался к этой блуднице, но затем он покинет свою супругу, то разводную плату он должен отвесить вдвое».
Вавилон окружала крепостная стена со сторожевыми башнями, а рядом с царским дворцом находился храм бога Мардука. Не менее Мардука вавилоняне чтили богиню плодородия, войн и плотской любви Иштар.
Вот какие истории рассказывает Геродот о служении богине Иштар, а по сути о храмовой проституции (называя Иштар именем греческой богини Афродиты):
«Самый же позорный обычай у вавилонян вот какой. Каждая вавилонянка однажды в жизни должна садиться в святилище Афродиты и отдаваться за деньги чужестранцу. Многие женщины, гордясь своим богатством, считают недостойным смешиваться с толпой остальных женщин. Они приезжают в закрытых повозках в сопровождении множества слуг и останавливаются около святилища. Большинство же женщин поступает вот как: в священном участке Афродиты сидит множество женщин с повязками из веревочных жгутов на голове. Одни из них приходят, другие уходят. Прямые проходы разделяют по всем направлениям толпу ожидающих женщин. По этим-то проходам ходят чужеземцы и выбирают себе женщин. Сидящая здесь женщина не может возвратиться домой, пока какой-нибудь чужестранец не бросит ей в подол деньги и не соединится с ней за пределами священного участка. Бросив женщине деньги, он должен только сказать: „Призываю тебя на служение богине Милитте!“ Милиттой же ассирийцы называют Афродиту. Плата может быть сколь угодно малой. Отказываться брать деньги женщине не дозволено, так как деньги эти священные. Девушка должна идти без отказа за первым человеком, кто бросил ей деньги. После соития, исполнив священный долг богине, она уходит домой и затем уже ни за какие деньги не овладеешь ею вторично. Красавицы и статные девушки скоро уходят домой, а безобразным приходится долго ждать, пока они смогут выполнить обычай. И действительно, иные должны оставаться в святилище даже по три-четыре года. Подобный этому обычай существует также в некоторых местах на Кипре».
На тайном совете прорицатели и жрецы выбирали самую красивую девушку города, которую объявляли "божьей невестой" и поселяли на год в келью на самой вершине храма. Считалось, что, ощутив плотское желание, бог Мардук может в любое время навестить свою суженую. В новогоднюю ночь в келью поднимался царь Вавилона и совершал с девушкой ритуальное соитие, после чего выходил на балкон и на виду у всего города простирал руки к небу. Это служило сигналом к началу грандиозного совокупления: прямо на улицах и площадях, в парках и висячих садах, на ступенях храма Мардука.
[416x405]
Проституция получила развитие в Вавилоне до религиозного культа: все девушки города вплоть до высшего общества обязаны были хотя бы раз в жизни отдаться в храме богини Иштар за деньги. Жрецы превратились в культовых сутенеров, доходы которых не уступали богатой царской и городской казне. Постепенно секс становился в Вавилоне второй валютой - средством расчета за товары, услуги и обучение ремеслам. Первые бордели, называемые "домами любви", также появились в Вавилоне. Знаменитые путаны провозглашались жрицами, а разнузданные оргии стали традиционным "десертом" любых торжеств.
В Вавилоне впервые изобрели и опробовали кондом из воздушного пузыря рыб. Здешние знахари славились на весь мир противозачаточными и абортивными средствами, а символ "вавилонская блудница" стал нарицательным и сохранился до наших дней. Иноземцев Вавилон привлекал не только как торговый центр, но и место, где можно было покутить и насладиться любовью.
Но вернемся ко временам героическим. Супружеская измена жены (в том случае, когда соблазнителем был простой смертный), конечно же, не одобрялась патриархально настроенными греками. Однако и несмываемым пятном на репутацию женщины не ложилась. Разводы и измены были в порядке вещей и на земле, и на Олимпе. В «Одиссее» подробно описано, как Афродита, бывшая замужем за Гефестом, изменяла мужу с богом войны Аресом. Гефест, заподозривший неладное, поймал любовников золотой сетью в то время, когда они лежали в его супружеской постели, и «завопил во весь голос, богов созывая бессмертных»:
Зевс, наш родитель, и все вы, блаженные, вечные боги!
Вот посмотрите на это смешное и гнусное дело,—
Как постоянно бесчестит меня, хромоногого, Зевса
Дочь, Афродита-жена, как бесстыдного любит Ареса!
Боги сбежались в дом кузнеца-рогоносца («что до богинь, то они из стыдливости дома остались»), но ни гнева, ни презрения к преступным любовникам никто не проявил. Все посмеялись, Аполлон и Гермес обменялись мнениями в том смысле, что с такой красавицей, как Афродита, приятно лежать даже под золотой сеткой. Оскорбленный муж пытался было потребовать развода и возврата брачных даров, но Посейдон предложил решить дело миром. Он поручился, что Арес заплатит Гефесту пеню за оскорбление, на чем все и примирились. Афродита же осталась уважаемой богиней и законной супругой… Судя по всему, подобным образом разрешались такие неурядицы и у людей.
Елена, бывшая законной женой Менелая и имевшая от него дочь, прибыла в Трою в качестве столь же законной жены Париса. Репутация ее если и пострадала, то не от измены мужу, а вследствие десятилетней войны, которую она навлекла на головы ахейцев и троянцев. Менелай, отвоевав жену (уже не у Париса, а у его брата Деифоба, за которого овдовевшая Елена вышла на десятом году осады), привез ее обратно, и она вновь стала хозяйкой дома и царицей Спарты. Позднее греческие мифографы почтительно поместят прекрасную изменницу в Елисейские поля — блаженное отделение загробного мира, которое выделилось из неуютного Аида на рубеже второго-первого тысячелетий до н. э.
Клитемнестру, которая вступила в связь с Эгисфом, пока ее муж Агамемнон воевал под стенами Трои, греки, конечно, осуждали. Но главной причиной осуждения была не измена как таковая, а тот действительно не вполне лицеприятный факт, что по возвращении законного супруга Клитемнестра заколола и его, и всех, кто оказался рядом (включая вывезенную из Трои Кассандру). Но даже и после этого и преступная царица, и ее новый муж мирно правили в Микенах, не вызывая особого протеста со стороны подданных, пока Орест, сын Клитемнестры от Агамемнона, не убил обоих.
Верность Пенелопы, конечно же, вызывала восхищение и у современников, и у потомков. Но быть может, потому дочь Икария и прославилась в веках, что была редким исключением на фоне вседозволенности героической эпохи. Кстати, вопрос о ее верности тоже остается открытым — достаточно внимательно перечитать «Одиссею». Замуж ни за кого из своих многочисленных женихов Пенелопа действительно выходить не хочет и порицает их за непрерывные пиры, которые они устраивают в ее доме. Но возникает очень простой вопрос: а почему она попросту не приказала рабам закрыть дверь и не принимать назойливых гостей? Гомер подробно описывает, как слуги Пенелопы готовили пир для женихов, как «вино наливали в кратеры, мешая с водою» и обмывали столы «ноздреватою губкой». По чьему приказанию это делалось, аэд умалчивает, но кто же еще мог распоряжаться царскими рабами в царском доме, кроме самой царицы? Тем временем ее пастухи гнали к царскому двору свиней и коз. Одиссей, возвращавшийся к себе домой под видом нищего, встретил по дороге царского пастуха Меланфия.
Коз он гнал женихам на обед, между козами всеми
Самых отборных. И два пастуха ему гнать помогали.
Меланфий позднее будет разоблачен Одиссеем как предатель. Но ведь коз из царского стада он — раб Пенелопы — мог гнать во дворец только по ее приказу. Точно так же поступал, несмотря на всю свою преданность исчезнувшему господину, и «богоравный Эвмей» — раб, пасший свиней царицы.
…На пиры женихов боговидных
Сколько уж было зарезано их! Свинопас ежедневно
Самого лучшего им доставлял кабана из жирнейших.
Богоравный свинопас в присутствии не узнанного им Одиссея отдает приказание одному из своих подручных
В город к надменным пойти женихам и свинью привести им,
Чтобы, ее заколов, насытили дух они мясом.
Трудно представить, что такие приказы могли отдаваться против воли хозяйки — владелицы и стад, и самих пастухов… Авторы настоящей книги далеки от мысли огульно обвинять царицу Итаки в любовных связях с ее многочисленными женихами — в постель к ней никто не заглядывал. Однако надо признать, что молодые люди, наводнившие дворец Пенелопы (136 женихов), привечались царицей весьма благосклонно.
Такие же мысли, несмотря на сложившийся стереотип, посещали и некоторых древних авторов. Аполлодор, добросовестно приводящий в своей «Мифологической библиотеке» все известные ему варианты мифов, пишет: «Некоторые же сообщают, что Пенелопу, соблазненную Антиноем, Одиссей отослал к ее отцу Икарию; когда Пенелопа прибыла в аркадскую Мантинею, она родила там Пана от Гермеса. Другие же говорят, что Пенелопа была убита Одиссеем и причиной ее гибели было то, что Амфином ее соблазнил».
Возможное убийство неверной жены, вызванное ревностью, исключить, конечно, трудно. Но законы эпохи его если и не осуждали, то и не предписывали. Традиционным решением вопроса было — простить преступную жену или в крайнем случае отослать ее к отцу… Еще более свободно вели себя мужчины героического века. Для них верность в любви и браке нравственным кодексом вообще не предусматривалась. Измены, частая смена жен и любовниц были делом обычным. Достаточно обычными были и гомосексуальные связи (хотя они и не приняли еще того размаха, который им придали греки времен афинской демократии).
Начало однополой любви положил сам Зевс, похитив приглянувшегося ему юношу Ганимеда (брата Ила, основателя Трои) и передав троянскому царю в качестве выкупа замечательных коней. Чтобы успокоить ревнивую Геру, Ганимеду (вместе с бессмертием) присвоили почетный титул божественного виночерпия, после чего он стал законным жителем Олимпа.
Не чуждался однополых связей и великий Геракл. Позднее Плутарх писал: «Говорят, что Иолай, возлюбленный Геракла, помогал ему в трудах и битвах. Аристотель сообщает, что даже в его время влюбленные перед могилой Иолая приносили друг другу клятву в верности». Другим возлюбленным Геракла, согласно Аполлодору, был Гилас, сын Тейодаманта. Вместе с героем он участвовал в походе аргонавтов, но во время стоянки в Мисии, «отправившись за водой, был похищен нимфами из-за своей красоты». Геракл так увлекся поисками красавца, что отстал от корабля и не доплыл до Колхиды — аргонавты продолжали свое путешествие без него.
Знаменитый Орфей, отчаявшись вызволить жену из загробного царства, стал избегать женщин и положил начало однополой любви во Фракии. По крайней мере, именно так пишет о нем Овидий:
…Орфей избегал неуклонно
Женской любви. Оттого ль, что к ней он желанье утратил
Или же верность хранил — но во многих пылала охота
Соединиться с певцом, и отвергнутых много страдало.
Стал он виной, что за ним и народы фракийские тоже,
Перенеся на юнцов недозрелых любовное чувство,
Краткую жизни весну, первины цветов обрывают.
Аристотель в своем трактате «Политика» уверяет, что гомосексуализм на Крите был введен еще знаменитым царем Миносом (мужем скандально известной Пасифаи). Причем, по мнению философа, сделано это было с самыми чистыми экономическими и демографическими целями: «Законодатель придумал много мер к тому, чтобы критяне для своей же пользы ели мало; также в целях отделения женщин от мужчин, чтобы не рожали много детей, он ввел сожительство мужчин с мужчинами; дурное ли это дело или не дурное — обсудить это представится другой подходящий случай».
Попутно отметим, что демографическая политика Афинского государства была, по сообщению Диогена Лаэртского, прямо противоположной. Диоген писал: «…Афиняне, желая возместить убыль населения, постановили, чтобы каждый гражданин мог жениться на одной женщине, а иметь детей также от другой, — так поступил и Сократ». Впрочем, историки (как древние, так и современные) не согласны с Диогеном и уверяют, что афиняне, напротив, могли иметь законных детей только от законных жен, прочие же дети никакими правами не пользовались и во внимание не принимались.
С историями сексуальных запретов вы можете познакомиться в книге
История сексуальных запретов и предписаний