[446x700]
В том году в рождественский Собор Богородицы ожидала гостей. И в день Рождества Христова пришла Ирочка, стараясь помочь мне, принесла недостающие рюмки и ею испечённый торт. Мы собирались в храм, я уже несколько дней предвкушала радостное, ликующее пение, мне хотелось слышать снова и снова: «Слава в Вышних Богу и на земле мир - в человецех благоволение…» {more]Ненадолго присели в кресло друг против друга и Ира попросила: «Тётя Таня, расскажите про Рождество». Любой рассказ о Рождестве безцветен (нет, всё же надо уточнить: встречала прекрасный рассказ у Романа Кумова «Два Рождества» - о любви, красоте и святости). Но прекраснее церковной рождественской службы о Рождестве никто и ничто не может рассказать и, чтоб хоть несколько приблизиться к церковной высоте, предложила: «Давай я тебе Ивана Шмелёва почитаю». Выбрала тот отрывок, где маленький Ваня считал, что «волсви» – это волки и ему представлялось, как морозной ночью, ведомые Вифлеемской звездой, идут ко Христу-Младенцу все, и волки тоже, такие добрые-добрые волки, идут, поджав хвосты. Ведь в этот день волки не могут быть злыми, всё сияет и искрится добром и любовью – на земле родился Христос Бог. Вряд ли кто лучше Шмелёва сказал о Рождестве, в его рассказе – аромат детства, переплетение сказки и реальности, а главное, там есть Живой Христос. Зачарованные, боясь нарушить тишину Высшего присутствия, мы сидели, тихо улыбаясь Рождеству.

В этот же день Ирочка должна была ехать к бабушке в деревню. Билеты были куплены заранее, она заторопилась: не опоздать бы. Остальное я узнала много позже. Ира ехала на автобусе часа три. В посёлке Большая Мурта ей предстояла пересадка. Оттуда до бабушкиной деревни оставалось ещё тридцать километров. Но автобус не пришёл. Вернуться? Но зачем тогда вообще надо было ехать? Идти пешком? Ире уже приходилось хаживать такие расстояния, и она решилась идти. Через лес-поле. А красота-то: лес замер в снежной благодати Рождества, огромный диск солнца над полем уже присел за вершины, всё кругом искристо-бело-золотое, изливающее свой тихий восторг Рождеству Христа Младенца... Волчьи следы, пересекающие тропинку и исчезающие в лесу, они одни только и пугают. И вдруг Иру осенило: «Так в Рождество же все волки добрые!» И, растроганная всепронизывающей любовью рождения Бога на земле, она прошла довольно легко, внутренне сияя, все тридцать километров.

К нашей всеобщей радости, Иру не съели волки, как в сказке про Красную Шапочку. Наоборот: живая, здоровая, ликующая внучка явилась к своим старикам на самый праздник Рождества! Когда она, уставшая, но победно-радостная вошла в истопленный уютный дом, то по местному радио в передаче «Театр у микрофона» звучал тот самый отрывок из Шмелёва, который мы с таким удовольствием читали перед её дорогой. Иван Сергеевич вдохнул в неё столько радостного героизма и мужества, столько «любви, красоты и святости».