Женское нутро меня не устраивает, и я всё еще падаю в ворох тряпья, чтобы скрыться от глаз, и я всё еще убегаю, всё еще просачиваюсь в толпу, к центру, в самое безопасное место. Туда, где в вышине качаются головы людей под 180; их волосы развеваются на ветру, сплетаясь друг с другом, и где-то на МКС сообщают, что они потеряли человека. Речь титана звучит в громкоговоритель, разносится по железу.

Все силы брошены на мои поиски, но им ни за что меня не найти.

Тогда они выбирают самый древний и проверенный спутник, дают ему это имя, и выпускают блуждать по орбите. То и дело его мерцающее око настраивает очередной кадр, пытаясь распознать вверенные ему черты. Черты человека, загруженные в машину. И он ищет меня. Ищет, ищет. В конце концов, ему начинает казаться, что он, возможно, ищет себя. Он спрашивает - кто он? Что у него внутри? На что нацелены эти радары, и есть ли предмет его поисков вообще где либо на этой Земле?

Он спрашивает себя - почему я должен искать что-то настолько крошечное, с такого колоссального расстояния? Почему, чем дальше от собственной цели я отхожу, тем больше шансов у меня её обрести?

Такими вопросами задается машина, одиноко скитаясь по кольцу холодного космоса. А я хожу в шапках, я ношу капюшон, и когда я умру, мой трупный песочек будет то и дело взбиваться вибрацией, от разрастающегося метро.

Спутник с этим именем будет летать, летать над землёй. Без шанса обрести утерянное, наконец завершить свою миссию. И потом... перегоревший мотор вспыхнет. Орбита будет нарушена.

Спустя миллионы лет этот Железный будет уже на другом конце галактики. И всё, что у него останется - потерянный человек внутри.