Пришла домой с мыслью написать пост о невыносимой тоске которую я привыкла носить.

О том что маленькая розоватая кайма твоих глаз меня впечатляет. Как будто бы это ещё две пары губ. И мне нравится это.
щас бы кому-нибудь заикнуться про то что я умею делать комплименты, но к счастью, никого нет, а ты уезжаешь в Венецию, искать себе гандольершу, видимо.
С тобой я погружаюсь в какое-то сонное царство, в тёплый еллоу-быт. Погода за окнами успевает поменяться четыре раза, пока мы пьём чай.
И мне нравится твоя крыша, на которую можно выбираться и курить. и мне нравится, что мы с тобой такие разные.
Всё это выглядит и является живым и насыщенным. Даже то что ты хуяришь меня по башке, сумасшедшая женщина, потому что я чекнула страничку своей давней зазнобы. Или обронила фразочку о том что мне симпатичен кто-то кроме тебя.
(за последние две недели книга бойцовский клуб перестала быть для меня наполовину непонятной и стала понятной совсем)
И это то ключевое-подключичное что мне хотелось бы отметить.

Иногда, ради интереса, я смотрю на тебя не со своей стороны. на язык напрашивается неизбежное то, что ты красивая.
особенно в своём чёрном шарфе. хотя он, конечно, хорошит всех.

я не могу написать о тебе ничего фантастического, выдуманного, безумного. я не веду с тобой шаттлов, не угоняю поезда, не ищу твоего лица в тысячамордой толпе.
моя любовь живёт самопроизвольно, не завися от роста жизненных запросов.
я люблю тебя.
её я люблю, как человека, которого встретила однажды во сне, толком не разглядев. в общем, человека, который и не существовал вовсе, но запомнился мнимо-чётко.
въелся!

иногда мне кажется, что я просто это придумала. и не было всей этой истории, и персонажей не было.
а были только мы с тобой.

тридцатилетние собачники, не дай бог.