«Мы слишком естественно целовались...» Полвека любви Константина Станиславского и Марии Лилиной

Их супружеский и творческий союз до сих пор восхищает многих. Брак Константина Станиславского и Марии Лилиной, представляющий одновременно их творческий тандем, длился целых полвека. Сама жена гениального режиссёра, актриса и педагог, об их союзе говорила так: «Станиславский был человеком с большой буквы, а я - с маленькой. И я всегда это понимала». Однако их современники с этим не соглашались. Знакомые пары утверждали, что Мария Петровна обладала всеми задатками для того, чтобы стать одной из величайших актрис своего времени. Но супруга мэтра сделала свой, мудрый, выбор, ставший залогом их столь долгого семейного счастья. Она предпочла быть второй при великом супруге. Станиславский же несказанно любил свою жену, а в разлуке с ней не мог думать ни о чём другом - даже о любимом театре.

Фраза «Не верю!», произнесённая им однажды и используемая в качестве эксклюзивного режиссёрского приёма, превратилась в мире театра в легенду. Все знают, кому она принадлежит, однако о жизни её автора, всемирно знаменитого актёра, режиссёра, теоретика сценического искусства и создателя уникальной актёрской системы, Константина Станиславского, знают не многие. Взять хотя бы его фамилию: ведь Станиславский - это сценический псевдоним, взятый им в 1885 году в честь талантливого артиста-любителя доктора Маркова, выступавшего под этой фамилией.

Будущий гений театра появился на свет в январе 1863 года в Москве, в многодетной купеческой семье Сергея Алексеева (у него было девять братьев и сестёр). Отец был известным фабрикантом и промышленником и специализировался на изготовлении канители — тончайшей золотой и серебряной нити. Мать Константина, урождённая Яковлева, была дочерью знаменитой парижской артистки Мари Варлей, которая однажды приехала на гастроли в Петербург из Парижа…

Я родился на рубеже двух эпох. Я ещё помню остатки крепостного права, сальные свечи, карселевые лампы, тарантасы, дормезы, кремневые ружья и маленькие пушки наподобие игрушечных. На моих глазах возникали в России железные дороги с курьерскими поездами, пароходы, создавались электрические прожекторы, автомобили, аэропланы, подводные лодки, телефоны и радиотелеграфы...», — так вспоминал режиссёр в своей книге «Моя жизнь в искусстве».

К театру фабриканты и промышленники Алексеевы отношения не имели. Исключение составляла лишь бабушка Константина — французская актриса, приехавшая на гастроли в Петербург. Дед Станиславского, Василий Абрамович Яковлев, будучи страстным театралом, увидел красавицу-актрису на сцене Михайловского театра и влюбился. Их брак не был зарегистрированным, но у Яковлева и Варлей родились две дочери. С бабушкой Константин Станиславский никогда не общался, но был уверен, что страсть к театру у него именно от неё. Кстати, знаменитая советская актриса - «красавица, комсомолка» Наталья Варлей происходит из семьи тех самых Варлей и является дальней родственницей Станиславского.

Фабриканты Алексеевы были людьми очень богатыми (производство канители тогда пользовалось большим спросом) и всем своим детям дали прекрасное образование. Несмотря на большое количество детей в семье, никто из них не был обделён родительским вниманием. Костю, к примеру, удалось избавить от многих недугов, которыми он страдал в детстве: рахит, слабый иммунитет, огромные проблемы с дикцией, из-за чего мальчик до 10 лет не выговаривал некоторые буквы. Дети в семье Алексеевых занимались иностранными языками, танцами, им преподавали фехтование. Три года Костя учился в гимназии при Институте восточных языков, но, увидев интерес юноши к театру, родители решили дать ему возможность посвятить себя любимому делу и даже построили для сына домашний театр, который назвали «Алексеевский кружок». Там и ставились его первые спектакли и оперетты. Интересно, что старший брат будущего режиссёра, Владимир, потом тоже стал театральным режиссёром, а младшая сестра Зинаида — актрисой.

Несмотря на то, что родителями Константину была уготована роль наследника бизнеса семьи, юноша буквально грезил театром. Назначенный отцом на место управляющего фабрикой, он умудрялся совмещать ответственную работу с выступлениями на подмостках. В итоге он был признан публикой одним из лучших актёров-любителей, и родители в конце концов смирились с его главным увлечением жизни.

Кстати, с родителями Константин Сергеевич жил до 40 лет, продолжая фабричное дело отца - он оказался довольно эффективным директором фабрики. А по вечерам всё так же играл в спектаклях в Алексеевском кружке и на разных любительских сценах. В своей книге основатель собственной системы так пишет о том периоде: «Приходилось участвовать нередко в компании каких-то подозрительных лиц. Что делать? Играть было негде, а играть до смерти хотелось. Тут бывали и шулера, и кокотки. И мне, человеку «с положением», директору Русского музыкального общества, выступать в такой обстановке было далеко не безопасно с точки зрения моей репутации. Приходилось скрыться за какой-нибудь выдуманной фамилией. И я искал её в надежде, что она действительно меня скроет. В то время я увлекался одним любителем, доктором М., игравшим под фамилией Станиславского».

Как вспоминали брат и сестра режиссёра, звали этого доктора Марков Алексей Фёдорович. И когда Станиславский в 1898 году вместе с Владимиром Немировичем-Данченко основал Московский Художественный театр, доктора Маркова он не забыл. Константин Сергеевич звал его на все премьеры и сажал с семьёй в первый ряд партера.

А вот отцом Станиславский стал, ещё живя в родительском доме. В середине июля 1883 года горничная Алексеевых, крестьянская девушка Авдотья Копылова родила от Константина Сергеевича мальчика. Исследователи биографии Станиславского отмечают, что его отец усыновил своего незаконнорожденного внука: «Дуняшин мальчик воспитывался совместно с младшими детьми Сергея Владимировича и Елизаветы Васильевны. Посторонним посетителям Дуняшиного Володю представляли как воспитанника Константина Сергеевича».

Тем не менее, от родного деда мальчику достались фамилия и отчество. Позднее Владимир Алексеев окончил историко-филологический факультет Московского университета и стал профессором МГУ, доктором наук, историком античности и автором первых советских учебников для вузов по истории античности. Посмертно в 1942 году ему была присуждена Сталинская премия.

После истории с горничной родители Константина пытались женить его на девушке из приличной и состоятельной семьи, однако все попытки были обречены на провал – юноша напропалую крутил романы с актрисами. Пока не появилась она...

Со своей единственной законной супругой Константин Сергеевич познакомился благодаря любви к театру и сцене. В любительском театре рядом с ним играла Мария Петровна Перевощикова, взявшая псевдоним Лилина — внучка профессора, дочь известного нотариуса, окончившая Екатерининский институт благородных девиц. Девушка из интеллигентной московской семьи поначалу и не помышляла о сцене и потому, окончив институт, осталась в нём же классной дамой. Однако это было то время, когда многие в России увлекались театром, и Мария не стала исключением. Нарушив правила института, она взяла себе псевдоним «Лилина» и вышла на сцену Московского общества искусства и литературы, которым на то время руководил Станиславский. Дебют оказался громким, о ней заговорила пресса и, разумеется, псевдоним не помог: Марию узнало начальство, и она лишилась работы.

Юной Маше Перевощиковой никто не прочил актёрскую карьеру, но одно утешало молодую начинающую актрису - на подмостках она играла с самим Станиславским! На то время он уже был очень известным актёром-любителем. Мария и Константин играли влюблённых в спектакле «Коварство и любовь» и сами удивлялись, насколько легко им даются любовные сцены. «Мы слишком естественно целовались, — писал потом Станиславский. — И наш секрет открылся в том числе и для нас самих».

А вскоре, это случилось летом 1889 года, Станиславский и Лилина обвенчались и отправились в свадебное путешествие: они жили в шикарных отелях, посещали лучшие музеи, театры, галереи Германии Франции, Италии…

Женитьба вообще кардинально преобразила Станиславского – отныне семья стала для него самым главным в жизни – никаких романов и никаких актрис! И это несмотря на то, что он работал с самыми красивыми и талантливыми женщинами современности. «Ослепительное моё солнышко, кристальное лазоревое небо, живительный мой воздух, моя драгоценная жёнушка! - писал нежный супруг на десятом году семейной жизни. - Прошло десять лет, а я люблю тебя ужасно, несравненно сильнее, глубже, теплее, лучше и страстнее, да-да, страстнее, чем в первый год»...

В 1890 году у пары родилась дочь Ксения, но вскоре девочка умерла от пневмонии. Через год в семье появилась на свет ещё одна дочь — Кира, а в 1894-м - сын Игорь. Кира Константиновна Алексеева-Фальк стала известной в своё время художницей и вышла замуж за одного из знаменитых живописцев еврейского театра Роберта Рафаиловича Фалька. А Игорь Алексеев впоследствии стал хранителем Дома-музея отца.

Надо сказать, что Мария Петровна никогда не ревновала мужа к молодым актрисам МХАТа. Она знала, что единственная страсть её мужа вовсе не женщины, а театр. Даже Айседора Дункан не смогла покорить сердце Константина Сергеевича. А ведь когда-то Дункан-танцовщица потрясла Станиславского «до оснований, до корней». Он писал ей в 1908-м: «Вы добрая, Вы чистая, Вы благородная, и в том большом восторженном чувстве и артистическом восхищении, которые я испытывал к Вам до сих пор, я ощущаю рождение глубокой и настоящей дружеской любви». И тем не менее через год он уже называл её «Дунканшей» и писал жене, что не может понять, «чего она от него хочет».

Станиславский говорил о своей верности семье так: «В этом отношении я эгоист. Ещё увлечёшься, бросишь жену, детей... Не стоит это того».

Он даже разработал собственную «инструкцию семейного счастья», согласно которой, во-первых, супругам время от времени всё же надо расставаться: «Разлука - это ужасная, но, должно быть, необходимая вещь. Верно, человек так создан, чтобы его встряхивали и заставляли ценить то, что имеет»...

Во-вторых, как считал Станиславский, нельзя поддаваться рутине, для чего нужно иногда «убегать в комнату для гостей и там провести время в одиночестве и соскучиться по жене», пока она укладывает детей спать. А «когда наступают минуты охлаждения - уезжать вдвоём в другой город, кататься на лодке и целоваться».

И всё же в этом браке были свои проблемы. Как вспоминают исследователи творчества Станиславского, Мария всё чаще болела, но Константин не верил, что это происходило на самом деле. В это время Лилина с детьми жила у брата мужа в Харькове. Станиславский же не мог долго обходиться без семьи и летел вслед за ними, жалуясь, что в разлуке с женой у него пропадает всякое вдохновение и он даже думать не может о театре.

В основанном им МХАТе Станиславский выступал в роли директора, актёра, режиссёра, а также теоретика искусства. По составленной им знаменитой системе Станиславский муштровал своих актёров нещадно. Даже маститых и знаменитых артистов он держал на сцене часами, заставляя без конца произносить одну и ту же фразу, отрабатывая жесты, движения мускул на лице. Иной раз больше других доставалось Ольге Книппер - Станиславский знал, как талантлива эта актриса, и старался спровоцировать её, чтобы она показала всё, на что способна. На репетициях Станиславский иногда доводил её до бешенства, но потом слал цветы, говоря, что совсем скоро у неё всё получится. И действительно получалось.

Не являлась исключением и его супруга, которая время от времени выступала на сцене. На репетициях строгий режиссёр неизменно называл Марию по девичьей фамилии – Перевощикова и заставлял отрабатывать сцены до нужного ему результата.

«Своего героя нужно пропустить через себя, - учил актёров Станиславский. - Нельзя, чтобы зритель раскусил, нельзя, чтобы заподозрил неправду. Мало выучить текст и надеть костюм! Смотреть на мир глазами своего героя — вот что действительно важно на сцене».

Кроме исполнения ролей Мария Петровна занималась шитьём костюмов для спектаклей, а окружающие отмечали её умение и отличный вкус. Невзирая на высокое положение в театре, актриса никогда ничего не требовала для себя. «Часто бывало, многие даже не знали, что Лилина – его жена, так скромно вела она себя. Я бы сказала, как-то даже слишком держалась в тени и никогда не выпячивала себя на первый план. Для неё главное был Константин Сергеевич, а о себе она часто забывала». И больше всех это качество ценил в ней муж. «Ни секунды не сомневаюсь, что без тебя мне не прожить на этом свете», - говорил он жене.

Грянувшие события в 1917 году стали для Станиславского и Лилиной настоящей драмой. Один за другим погибали родные, их терзал страх за будущее детей. От былого состояния, которое приносила фабрика, ничего не осталось. Спасение от ужасных реалий жизни Константин Сергеевич и Мария Петровна находили лишь в любви друг к другу и в театре. Свою последнюю книгу «Работа актёра над собой» Станиславский посвятил жене – лучшей из своих учениц и самой любимой…

После долгих гастролей Художественного театра за границей состояние здоровья Станиславского резко ухудшилось. В конце октября 1928 года во время спектакля Чехова «Три сестры», посвящённого тридцатилетию Художественного театра, у Константина Сергеевича, игравшего одну из ролей, случился сердечный приступ. После произошедшего врачи запретили ему работать, и Станиславский перестал появляться в театре, хотя не оставил ни режиссуру, ни художественное руководство. Отныне репетиции проводились у него на дому — актёры и режиссёр, ведущий спектакль, приходили к Станиславскому и разучивали сцены.

В 1936 году Константин Сергеевич был первым удостоен введенного звания «Народный артист СССР». В начале 1938-го ему исполнилось 75 лет, и юбилей этот отмечался в стране как общегосударственный праздник. Начинающий актёр и будущий писатель Виктор Некрасов, встретившись с великим режиссёром в начале июня 1938 года, оставил последнее прижизненное описание внешности Константина Сергеевича: «Худой, высокий, широкоплечий, прямой старик с ужасно выразительными руками, большим лицом и иронически улыбающимися глазами». А 7 августа 1938 года Станиславский неожиданно скончался. В его честь в газете «Правда» была опубликована проникновенная статья, где имя Станиславского было поставлено в один ряд с Менделеевым, Ломоносовым, Репиным и Суриковым.

В 70-летнем возрасте, за 5 лет до своей смерти, легендарный режиссёр признавался: «Долго жил. Много видел. Был богат. Потом обеднел. Видел свет. Имел хорошую семью, детей. Жизнь раскидала всех по миру. Искал славы. Нашёл. Видел почести, был молод. Состарился. Скоро надо умирать. Теперь спросите меня: в чём счастье на земле? В познавании. В искусстве и в работе, в постигновении его. Познавая искусство в себе, познаешь природу, жизнь мира, смысл жизни, познаешь душу – талант! Выше этого счастья нет!».

Мария Петровна пережила любимого мужа всего на 5 лет, и всё это время руководила созданной им оперно-драматической студией, претворяя на практике новые педагогические приёмы великого режиссёра. Незадолго до смерти, когда в результате тяжёлой болезни у Марии Петровны ампутировали ногу, она написала: «Скучаю по театру ужасно, даже играть хочется. Но пока не будет удобного протеза, думать об этом нельзя». Конечно, она больше никогда так и не вышла на сцену и последние месяцы жизни провела в уединении, борясь с раком. Её не стало в августе 1943-го.