Существовавшие в конце мезозоя – начале кайнозоя деревья и другие растения показались бы современному человеку, если бы он их увидел, знакомыми.

Равнинные и низкогорные пространства большей части Дальнего Востока были покрыты лесной растительностью, образованной хвойношироколиственной флорой так называемого тургайского типа, которая распространилась от Западной Сибири и Восточно-Европейской равнины до Аляски, включая Северо-Восточный и Северный Китай, Корею, Японию (название дано по г. Тургай в Казахстане, в окрестностях которого в третичных отложениях были найдены богатые остатки этой флоры). В течение миллионов лет эта флора преобладала на огромных пространствах Восточной Азии, Сибири, в Приаралье, на Урале, Северной Украине и распространялась до берегов Атлантического океана. В этих лесах произрастали орехи, каштаны, ильмы, дзельквы, дубы, буки, грабы, клены, липы, тополь, ольха, береза, ликвидамбар, калина, актинидия и многие другие, а также различные голосеменные – таксодия, секвойя, гинкго, лиственница, сосна, туя. Многие виды ныне характерны для флор Китая, Японии и востока Северной Америки. На Сахалине, Камчатке и Аляске в это время также были лиственные леса. На севере эти леса носили более умеренный характер, к югу – более теплый, включали большее число теплолюбивых форм, но, как считают ученые, на территории российского Дальнего Востока они никогда, по-видимому, не имели настоящего субтропического облика.

В третичное время климатическая зональность обозначалась четко, хотя закономерности распределения тепла были иными, чем в современную эпоху. В связи с положением в палеогене северного полюса в Тихом океане приполярная область находилась там же, не захватывая сушу, которая в пределах современной Арктики, включая Гренландию и Шпицберген, имела умеренный климат; на большей части Сибири и Северной Америки он был тепло- умеренным, а в средней и южной Европе и на юге Северной Америки приближался к тропическому. Параллельно с перемещением экватора к современному положению в неогене в Северном полушарии происходило общее похолодание и сдвиг климатических зон к югу.

Соответственно этому в зонах с умеренным климатом формировались флоры из листопадных древесных растений (покрытосеменных) и хвойных, а с субтропическим и тропическим климатом было связано распространение вечнозеленых лиственных и теплолюбивых (чешуйчатых) хвойных. В засушливых районах Средней Азии впервые появляется новая жизненная форма растений — травянистая, свойственная только покрытосеменным, но в начале третичного периода господствующее положение повсеместно принадлежало деревьям и кустарникам.

Гелинденская флора была распространена на юге западной Азии, в средней и южной Европе и на юге Северной Америки. Характерны вечнозеленые древесные породы из буковых, кипарисовидные хвойные, тропические папоротники (из Filicales) и пальмы (Sabal, Nipa); отсутствует гинкго и современные хвойные.

Гренландская флора, расположенная севернее — в Европе, Америке и Азии, экологически отличается от гелинденской как флора умеренного климата с господством листопадных лиственных деревьев (дубы, буки, платаны), хвойных из таксодиевых, широким распространением троходендронов (родственных магнолиевым), а также присутствием гинкго.

Особенности данных флор отражают зональные климатические различия, наложившие свой отпечаток и на дальнейшие пути автохтонного развития этих флористических комплексов, которые уже в эоцене приобрели резко различные черты, и к началу олигоцена оформились как новые самостоятельные флоры: полтавская вечнозеленая — на месте гелинденской и тургайская листопадная — на территории бывшей гренландской.

На протяжении второй половины третичного периода шел процесс наступления элементов тургайской флоры на полтавскую, которая постепенно оттеснялась к югу и к концу периода вымерла в связи с ухудшением климата в Северном полушарии.

Полтавская флора несла черты тропической, отчасти субтропической, и отличалась исключительным богатством и разнообразием систематического состава слагавших ее древесных пород: лавры, магнолии, эвкалипты и другие миртовые, протейные, фикусы, олеандры; характерно присутствие пальм: бесстебельной Nipa и высокоствольной Sabal, находки которых известны на севере до Балтийского моря. Из хвойных — араукарии и таксодиевые, особенно Sequoia langsdorfii, распространенная по всему Северному полушарию. Небольшое участие принимали вечнозеленые тропические дубы.

В типичном виде подобная флора известна из Европы, Средней Азии (на востоке до Туркмении и Казахстана), из бассейна Миссисипи в Северной Америке. В конце олигоцена сюда внедряются элементы тургайской флоры, в результате чего создается смешанная флора, богатство которой достигает 500 видов деревьев и кустарников.

Тургайская листопадная флора характеризуется расцветом сережкоцветных древесных пород из семейств буковых, ореховых, березовых (Fagus, Quercus, Castanea, Juglans, Pterocarya, Alnus. Betula) с участием Acer, Ulmus, Liquidambar и многих других.

Из хвойных — повсеместно секвойя и болотный кипарис, а в горных районах и на севере — сосновые. В водоемах — водяной орех Тгара. Тургайская флора известна в ископаемом состоянии от Японии и Сахалина до Урала и Казахстана. Начиная со второй половины олигоцена, тургайские элементы начинают расселяться в Европу, а в миоцене они уже господствуют не только на севере Европы, но и на Украине, где заменяют постепенно полтавскую флору, которая сохраняется еще в южной Европе, в Средиземноморье и на Кавказе вплоть до плиоцена.

Своеобразные черты имела третичная флора современной Арктики, где до 81° с. ш. широко распространены залежи каменного угля с остатками теплолюбивых растений. Особенно богата флора Гренландии, в которой обнаружено 280 видов (из них 200 двудольных), преимущественно крупнолистных листопадных деревьев и чешуйчатых хвойных; характерны троходендроны, дубы, буки, орехи, клены, ясени, платаны, вязы, магнолии, секвойя, таксодии, гинкго и многие другие растения, по которым средняя годовая температура этих районов определяется в 12°. Но к концу третичного периода вся эта флора вымирает, заменяясь на современные хвойные, мхи и лишайники.

Сережкоцветные представители тургайской флоры формировали сложные по составу листопадные широколиственные леса с участием чешуйчатых хвойных, образовавшие в Северном полушарии обширную зону, доходившую на севере Сибири до полярного побережья, а на юге граничившую со степями и пустынями Средней Азии. Начавшееся в плиоцене ухудшение климата сопровождалось сокращением этой зоны и регрессом ареалов теплолюбивых древесных пород, северные границы которых постепенно смещались к югу, расселению же в южном направлении препятствовали засушливость климата внутренних континентальных районов, где в дальнейшем возникали разрывы ареалов широколиственных деревьев. Соответственно этому образуемые ими леса сохранились, лишь на западе и востоке, где остатки их мы находим в настоящее время в бассейне Амура и Приморья — с одной стороны, в горах Кавказа и южной Европы — с другой.

Четвертичный период разделяется на две эпохи: ледниковую, или плейстоцен, и послеледниковую, или голоцен. Длительность плейстоцена определяют примерно в 1 млн. лет, причем это время не было эпохой сплошного непрерывного оледенения — ледники то наступали на протяжении тысячелетий, то отступали и полностью исчезали.

В межледниковые эпохи климат становился умеренно-теплым, законсервированные в убежищах растения начинали расселяться, расширяя свои ареалы иногда до районов, занятых ими в предледниковое время, а затем при очередном наступлении ледников шел обратный процесс вымирания растений, сокращения и разрывов ареалов. Во флоре Северного полушария оледенение произвело настоящее опустошение, так как у многих видов регресс их ареалов закончился их полным исчезновением.

Приамурье, и- Приморье, не испытавшие охлаждающего влияния ледников,, сохранили в почти неизмененном составе богатую древесно- кустарниковую флору третичного возраста (наследие тургайской).

С другой стороны, на западе поднявшиеся в плиоцене горные хребты широтного простирания (Пиринеи, Альпы, Карпаты, Кавказ) сыграли роль заслона, защитившего от холодного дыхания северных ледников, а следовательно и от вымирания, значительную часть богатой миоценовой флоры,, уцелевшей в Средиземноморье, Закавказье и на южном берегу Крыма.

Горы же явились препятствием для обратного расселения многих из этих растений к северу в межледниковые эпохи, в силу чего здесь законсервировались флоры, автохтонно развивавшиеся в течение четвертичного периода в условиях изоляции их от тех флор, которые формировались на равнинах в процессе перемещений растений во время чередующихся межледниковых и ледниковых фаз. Многократное расселение из убежищ с последующим повторным регрессом ареалов для многих растений заканчивалось их физическим уничтожением, т. е. полным вымиранием, так что к концу плейстоцена от богатой доледниковой флоры в Северном полушарии сохранились лишь жалкие остатки. Исключение составляют только флоры Средиземноморья, Крыма, Кавказа и Приморья с Приамурьем.

[700x507]