[500x651]

http://www.russiancyprus.info/viewtopic.php

ДНЕВНИК ТАТЬЯНЫ ДОРОНИНОЙ  "ДНЕВНИК АКТРИСЫ" 25 января 1985 г

25. 1. 85

Татьянин день!

Неискренние поздравления и два анонимных, до тошноты подлых звонка. Какая грустная картина: во главе театра - сильно пьющий человек. И забываешь о его актёрском обаянии, а думаешь о преступлении, которое он совершает. А наши нынешние Белинские и Кугели - поют осанну и пишут статьи - сказки для недоумков! Мне так надоело повсеместное вранье, "сказка" в любом виде меня оскорбляет и раздражает. Я мечусь, как затравленная дворовая кошка, ору утробным  звуком, изгибаю в ненависти спину - это вместо того, чтобы гулять на поводке рядом с хозяином, нежно мурлыкать, лосниться целой и пушистой шкуркой и сиять круглыми, зелёными, как трава глазами. Я всегда - кошка без хозяина. Глядя из своего угла, куда меня загнали собаки, на кошек домашних, я презираю и немного завидую их целым шкуркам и красоте травяных и неутомленных "глаз без слёз".

Это моё состояние - обычное, каждодневное. Минуты отдыха - когда я играю. И, наверное, кажется со стороны, что проживаю на сцене интенсивно и "на пределе". И никто, совсем никто не может представить себе, что пики моей "интенсивности" высятся у меня дома, в этой холодной квартире на Фрунзенской набережной. В театре я ничего, кроме "Скамейки", не играю. И смешно, и страшно. Мои домашние монологи посильнее монологов Электры..

"Совсем" Новый год наступил, и общее для всех заблуждение под названием "новая жизнь",которую я начинаю", опять засветилась во всех грешных душах.

Читаю воспоминания современников о Константине Симонове. Организованность, верность слову, большая работоспособность и юмор по отношению к самому себе. Его талантливость помножена на мою детскую влюблённость в его стихи.

Его современниками среди поэтов были Твардовский и Пастернак. Среди драматургов - Арбузов и Леонов. А когда Симонов писал "Живые и мёртвые", уже были Белов и Распутин.

Я благодарна Симонову за Булгакова, за то что показаны "всем, всем, всем" - разорванная рукопись и последнее "стояние", то есть "противостояние" Булгакова на верхней башне баженовского дворца.