На улице Барзилай, 4 и 6 стоят два здания, прозванные в алию 1970-х годов “тяни-толкаями”, потому что построены в отличие от соседних стандартных фасадов наособицу, смотревшими одинаковыми фасадами в противоположные стороны. Один фасад смотрел на улицу Барзилай, а другим – на Ицхак Саде. Их достопримечательность была в том, что архитектор навесил на них с обеих сторон по три тяжёлые плиты, напоминавшие каменные бронежилеты.
Сперва взглянем на фасад Барзилай, 4. На его противоположных стенах художник-оформитель изобразил комбинацию орнаментальных фрагменты, смысл которых достоверно не довелось разгадать. На верхнем фрагменте угадывался профиль вислоухой сторожевой собаки. На средней плите в нижней части читались буквы “DE”, как-будто дразня нас окончанием фамилии оформителя LANDE (смотррите орнамент восточной стены на улице Эцель, 15).
На нижней плите узор казался бессмысленным, но если освоиться и приглядеться, то линии приобретали знакомые формы орудий труда, используемых в резьбе по влажной штукатурке. По-видимому, в обиходе этих ремесленников существовали похожие инструменты, а творческий приём воспроизведения орудий труда использовался.
Для примера возьмём художественное клеймо, выполненное в 1980х годах на фасаде дома Хашмонаим, 63 (угол Кирьяти, 2). На нём изображена рука, державшая сразу два инструмента: лезвие плоской стамески и металлический выравниватель сырой штукатурки. С края на рисунке видны ещё предметы, относившиеся к творческому процессу.
Описание настенных орнаментов дома Барзилай, 4 этим не ограничилось. Мне повезло найти и сфотографировать сквозь толстые стекла дверей два орнамента, хотя парадный подъезд постоянно заперт на ключ. Я сопоставил декор зданий Эцель, 12 и 15, и пришёл к выводу, что эти дома и оба “тяни-толкая” (Барзилай, 4 и 6) выполнены с участием Lande. К тому же, можно с большой долей вероятности предположить, что и Rybak, как частый соавтор Lande, не стоял в стороне.
Обычно Ланде делал подписные орнаменты, а в одном случае пометил узор условным знаком тюльпана. Несколько бат-ямских фасадов он украсил в соавторстве с Рыбаком. По моим прикидкам три дома на юго-западе, украшенные вероятно с участием Рыбака, как недавно выяснилось, имеют в каждом орнаменте условное начертание рыбы. Похоже, что это вкрадчивый намёк на участие в этой работе и Рыбак. К счастью, у меня уже был опыт в работе "на закрытой территории". Так я скромно, но иронично называю фотосъёмку сквозь полупрозрачные завесы пластиковых заборов в промзоне Бат-Яма, в сумерках плохо освещённых вестибюлей и через толстые запылённые стёкла входных дверей, запертых осторожными управдомами.
Съёмка на этот раз прошла успешно, и дома я мог, не торопясь, оценить результаты. Сюжет оказался не так прост, как виделось мне до съёмки. Из сумрачной тени я ухитрился вытянуть на свет вполне сносное изображение обоих орнаментов . На ближней стене отобразилась абстрактная фигура, понять которую можно и без лишней рюмки русского шнапса. На рисунке показано, что некий "некто" держал перед собой правую руку с резцом или с другим небольшим предметом. Еврей по религиозным мотивам не должен изображать человека. Но он не был бы евреем, если бы не придумал выхода из положения. Поэтому в Израиле высоко ценится абстракционистское искусство. И в этом конкретном случае у абстрактного полупрофиля вместо глаза - овальный белок, вместо ресниц несколько зубьев от шестерёнки, а вместо рта - двойная скобка. В завершение описания "портрета" имеет значение причёска. Но я призываю напрячь внимание и увидеть вместо воображаемой волос всего ллишь разделанную по схеме рыбу. У неё длинная голова, мясистая тушка, разделённая на шесть кусочков, и простой рыбий хвост. И я неслучайно ассоциирую этот орнамент с давним соавтором Ланде (Lande) мастером Рыбаком (Rybak).
Отдельные детали орнамента на верхней и на средней плитах отвалились, но рисунок в целом пока выглядит удовлетворительно. В нижнем окне справа вывешено объявление: "Продаётся" (жёлтого цвета).
