[450x545]

Спас Благое Молчание - еще более редкая икона Христа. Если Спас Эммануил и Спас Нерукотворный изображают Христа таким, каким он был на земле, а Спас в силах - таким, каким он придет в конце времен, то Спас Благое Молчание - это Христос до Своего прихода к людям. И это единственное изображение Христа, где в нимбе вместо креста пишется восьмиконечная звезда. Звезду образуют два квадрата, один из которых обозначает божественность Господа, другой знаменует собой мрак непостижимости Божества. Спаситель изображается в ангельском чине, как юноша в белой мантии с широкими рукавами. Руки сложены и прижаты к груди, за спиной - опущенные крылья. Икона передает ангельский образ Сына Божьего - Христа до воплощения, Ангела Великого Совета.

*

Завершая краткий обзор иконографии Иисуса Христа, вернемся вновь к основе основ иконы - тайне Воплощения Слова Божия. Образ, явленный нам однажды в лице Иисуса Христа, освещает всю нашу жизнь, открывает возможность в нас становления и восстановления образа Божия, а также преображения всего мира.

*

«Ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян. 4.12). Особенно это касается образов Спасителя и Господа нашего Иисуса Христа, каждая икона которого есть ступенечка к нему самому, маленькая ниточка, связывающая образ и первообраз. Предстоя иконе, мы предстоим самому Богу, но не потому, что Бог в иконе, а потому, что икона есть знак его присутствия и призыва к нам.

Икона не есть гарантия нашего спасения, но помощь на пути к нему, в этом смысле особенно неоценимое значение имеют образы Спасителя. Православная аскетическая практика уделяет иконе особое место, чтобы человека вела от видимого к невидимому не собственная фантазия и пустые мечтания, а Слово Божие, облеченное в образы.

О практически-аскетическом аспекте иконопочитания митрополит Филарет Московский писал так: «Чтобы в поисках присутствия Божия ум не впадал в химерические представления, чтобы мысли сосредотачивались и ограждались от рассеянности, святой образ Бога, являвшегося во плоти, представляется одновременно взору чувственному и созерцанию духовному и собирает мысли и чувства, внешние и внутренние, в едином созерцании Божественного».