Это было самое длинное занятие за все время, что я работаю в этой школе. В общем-то, неудивительно, учитывая то, что на часы я смотрел каждые десять минут. Вот какое-то беспокойство внутри, прямо зудит и зудит, не дает расслабиться. При этом ведь и не думаешь вроде ни о чем конкретном, просто неспокойно и все тут. А от воспоминаний про мамины, так называемые, предчувствия, в которые я, к слову сказать, никогда не верил, но которые очень часто оказывались небезосновательными, вообще жутко становится. Как она там говорила: «Неспокойно мне, что-то с отцом не так», – и бац, вывих плечевого сустава в тот же вечер. Бл*дь. Если ты вляпаешься в неприятности я тебе сам по шее надаю, вот клянусь, Билл, так вмажу, что не на одно приключение никогда больше не потянет. Уже десять, он не пришел, и уже не придет. Я два часа гадаю, стоит переживать или нет, а на кой черт я это делаю, если все равно он из головы не выходит. Достаю пачку сигарет из бара. Да, я бросаю, и у меня отлично получается, но сейчас я об этом факте на пять минут забуду и выкурю всего одну сигарету, совсем нестрашно. Выхожу на балкон, прикуриваю и затягиваюсь. Черт, как я соскучился по этой никотиновой отраве. Медленно выпускаю дым и скольжу взглядом по двору. На улице уже темно, свет от фонарей освещает качели, тротуар, часть дороги и лавочку под кроной размашистого дерева. А вот знакомый тощий силуэт на этой лавочке мгновенно заставляет пульс ускориться. Чуть сигарету не выронил, черт. Тушу ее об стену, захожу в квартиру и быстрым шагом иду к двери. Лестницу я миновал за несколько секунд и, перемахнув через дорогу, уже приближаюсь к лавке. Билл замечает меня, когда я оказываюсь в двух метрах от него. Поднимает глаза, кидает беглый взгляд и снова отворачивается, глядя куда-то перед собой. Подхожу и молча сажусь рядом с ним. С минуту мы оба молчим.

– Я рюкзак забыл, – Билл первый подает голос.

– И давно ты здесь сидишь? – не это бы надо говорить, но к сути подойти, пока не получается. Боковым зрением замечаю, что пожимает плечами.

– Ты куришь? – учуял.

– Бросаю.

И опять тишина.

– Билл, прости, что я рассказал Басу то, чего, возможно, не должен был, – наконец, перехожу к главной теме. – Но я в десятый раз повторяю, что я не смеялся над тобой, и Бас не смеялся, у нас и мысли такой не было. Просто, мы всю жизнь друг другу все рассказываем… ну, почти все. Это привычка уже, часть жизни… я просто рассказал по привычке без злого умысла, а ты из меня морального урода какого-то делаешь, ведь не думал так, когда доверился, в чем же сейчас дело? – поворачиваю голову и смотрю на его профиль. Он по-прежнему смотрит перед собой.

– Тебе я верю, а ему нет, я его не знаю, – царапает ногтем большого пальца край куртки.

– Билл, ему верю я, он никому ничего из, сказанного мной, не расскажет и он не станет смеяться над тобой. Да, ты ему никто, но он умный парень… хоть и с приветом.

– Но ты ведь всегда прикалываешься… над всем, что я говорю… почти над всем, – тихо проговорил этот комок сомнений и недоверия.

– Билл, – вздыхаю. – Ну, я же не от великого зла, я же по-доброму, к тому ж я это с тобой прикалываюсь, не буду я за твоей спиной этого делать, ну, заканчивай из меня непонятно кого делать и пошли в дом, прохладно здесь… ты на ночь или уйдешь сейчас? – встаю с лавки. Он отрицательно мотает головой.

– Что нет? – переспрашиваю, глядя на него, а вот он смотреть на меня не очень-то спешит.

– Не уйду.

– Тем более, всю ночь тут сидеть собрался? Пойдем, – поворачиваюсь и делаю пару шагов к подъезду. Обернувшись, убеждаюсь, что он последовал за мной, и продолжаю движение к дому. В подъезд его запускаю первым и захожу следом. Идет, как всегда, засунув руки в карманы. Сколько бы он, интересно, там еще просидел, если б я на балкон не вышел? Заходим в квартиру. Это напряжение, витающее в воздухе, меня уже конкретно напрягает. Ну, что ему еще надо? Что сделать для человека, чтоб он понял, что зла ему не желают? Неоднократное спасение задницы уже ничего в этом мире не значит? Так, незначительная деталь ни о чем не говорящая, бл*дь.

– Билл, иди-ка сюда, – как только оказываемся в комнате, беру его за руку и подвожу к дивану. Усаживаю рядом с собой, развернув лицом к себе. – Посмотри на меня.

Упрямо отводит глаза.

– Билл, посмотри, – говорю жестче. Это помогло – переводит взгляд и, наконец, смотрит на меня.

– Ты подумал, что я над тобой посмеялся вместе с Басом? Тебя это обидело? – смотрю в его растерянные глаза. Согласно кивает.

– Ну, а сейчас? Ты поверил в то, что я тебе сказал? Что я не делал этого?

– Да, – уверенности в этом ответе я не почувствовал.

– И никаких сомнений?

Смотрит на меня и молчит. Все ясно. Откидываюсь на спинку дивана, развернувшись к телевизору, беру пульт и включаю его.

– Отлично, – говорю, не глядя на Билла. – Мне очень жаль, что я не заслужил твоего доверия. Переночевать можешь у меня, как обычно, в спальне, но завтра, я думаю, тебе лучше покинуть эту квартиру навсегда, – я обижен? Да, бл*дь, я обижен! Мне пизд*ц, как обидно. Носишься с ним, носишься, а потом оказывается, что веры тебе нет, а, правда, кто тебя знает, Листман, может ты один из этих безмозглых уродов, которым все и всё в этой жизни до одного места, а переживал за парня просто так, от скуки, бл*. Сидит, смотрит на меня пару минут, потом молча поднимается и медленно выходит из комнаты. Минуты через три прихожу в себя и понимаю, что в этой ситуации разум включить должен я. Что с него взять, нервный, недоверчивый, растерявшийся, сам наверно себя не понимает. Тоже поднимаюсь и иду в спальню. Встаю в дверях, облокотившись плечом о косяк. Билл сидит на кровати какой-то весь измученный, морально измученный. Поднимает на меня взгляд, то ли расстроенный, то ли виноватый, то ли упрекающий, вообще нереально прочесть, ясно только, что он себя извел уже. Приоткрывает рот, совсем чуть-чуть, явно собираясь что-то сказать, но так ничего и не говорит, переведя взгляд на свой рюкзак и, если мне не привиделось, глаза у него увлажнились. Черт. Отталкиваюсь от косяка и подхожу к кровати, сажусь рядом с ним, поворачиваю его к себе и просто обнимаю. Тут же обхватывает меня руками, вцепившись мертвой хваткой и уткнувшись мне в шею. Вздыхаю, прижимаю его к себе и запускаю руку в его волосы.

– Я верю тебе, Том, честно… я просто… я верю, я не сомневаюсь, правда…

– Ладно, Билл, я знаю… знаю.

Тонкие пальцы впиваются в меня еще сильней. В следующее мгновение даже дыхание перехватывает. Теплые, мягкие, слегка влажные губы приникают к моей шее и медленно передвигаются по ней к скуле. Сижу, не двигаясь, чтоб не дай Господи не спугнуть момент. Губы перемещаются на мою щеку, и не успеваю я предположить, что они будут делать дальше, как Билл погружает мои губы в объятия своих. Моментально присоединяюсь к поцелую, обхватив его лицо руками. Такого я от него не ожидал. Внутри будто шелковое полотно колышется, щекоча и будоража все вокруг себя. Вылизываю его губы с внутренних их сторон, то и дело засасываю и выпускаю каждую поочередно. Билл приоткрывает рот, и я, поняв, что вход свободен, наконец, вторгаюсь в него языком. Горячая влага его рта уносит остатки разума, крышу рвет так конкретно, что вот-вот закружится голова. Обнаруживаю в его языке штангу и неосознанно улыбаюсь. Мать моя, мальчик, я знал, что ты вкусный, но такого шторма в себе я не ожидал. Вылизав все уголки его рта, я медленно отстраняюсь, выравнивая сбившееся дыхание. Билл снова сжимает меня, обхватив за шею.

– Мне ведь не нужно уходить навсегда?

От не совсем выветрившейся эйфории не сразу понимаю к чему этот вопрос.

– Нет, конечно, не надо, – сообразив, о чем речь, говорю я и поглаживаю его по спине.

– Ты только это, не рассказывай ему все-все, можно ведь просто в общих чертах… – говорит Билл, продолжая меня обнимать, пристроив подбородок на моем плече.

– Обещаю, с этого дня, все, что касается тебя и того, что у нас с тобой происходит, будет подаваться Басу очень поверхностно, – я, в свою очередь, запустил руку в, и так по жизни растрепанные, волосы и мягко массирую кожу его головы. Приятно, черт.

– А про операцию ты рассказал, да? – он, все-таки отстраняется и смотрит на меня.

– Билл, он уже знал про нее, ну, не пошлю же я его теперь, да, я сказал, что за операция. Он нормальный парень.

Кажется, реагирует адекватно, это радует.

– И про душ?

– Нет, – мотаю головой в подтверждение. – Про душ я ничего не говорил и не собирался. Кстати, я смотрю, в поцелуях ты далеко не девственен, – усмехаюсь, переводя тему. Целуется он просто охерен*о. Билл расплывается в слегка смущенной, но явно довольной улыбке.

– Ну да, – не выдерживает моего взгляда и опускает свой на мою футболку, но уже через пару мгновений опять смотрит на меня.

– И где это мы так напрактиковались? – почему-то этот вопрос меня реально так озаботил. Может он и для этого каких-нибудь отморозков отыскивал. Ради всего святого опровергни это мое предположение.

– Ну, с девчонками, – пожимает плечами.

– С девчонками? Ты же говорил, они тебя не вставляют ни одним местом?

– Они и не вставляют, но на вечеринках-то лезут, не посылать же их, – говорит с умным видом.

– Не сомневаюсь, что лезут, – усмехаюсь.

– А тебе, правда, понравилось?

– Что?

– Как я целуюсь, – искренний такой интерес сейчас в этих  глазищах, что хочется совершенно по-идиотски расплыться в улыбке и потрепать его брюнетистую макушку.

– А тебе никогда не говорили, что ты в этом спец? – от улыбки я, естественно, удержаться не смог.

– Говорили, но это ж девчачьи похвалы, а ты же другое дело, – а вот он прям сама серьезность. Видно, мое мнение в этом вопросе для него и, правда, важно.

– Да, Билл, ты очень здорово целуешься, – говорю убедительно, насколько это возможно. – Я не ожидал, честно говоря. Может у тебя еще какие таланты имеются?

Этот вопрос вызвал в нем массу эмоций, так как в глазах и вопрос, и возмущение, и смущение, и черт знает что еще.

– Что? – смеюсь. – Я же в общем смысле, а ты о чем думаешь постоянно, а?

– Да иди ты, – улыбается и легко толкает меня в грудь.

– Ну, что, – вздыхаю и подвожу итог нашего разговора. – Теперь спать?

– Как спать? – становится серьезным. – А как же… мы же сегодня собирались… – смотрит на меня.

– Ну, я подумал, после всех этих нервных встрясок повременить. Нет? Ты все еще хочешь сегодня?

Согласно кивает.

– Сейчас? Уверен?

– Нет, но уверенность и не появится, пока мы этого не сделаем. Том, когда все начнется, сомнений не будет. Давай сегодня, пожалуйста. У тебя ведь все есть для этого?

– Что ты имеешь в виду? – вопрос, конечно, глупый, но кто знает, что у него на уме.

– Ну, – делает паузу. – Презерватив, смазка, – отвечает как-то осторожно.

– Да, это есть, – улыбаюсь, глядя на него. Первый раз меня просят о сексе так неуверенно, но при этом так настойчиво. – Окей, сейчас так сейчас. Тогда давай так. У тебя пожелания какие-нибудь есть?

– То есть?

– Ну, может, ты себе это представлял как-то, может, что-то есть, что ты хочешь, чтобы я сделал.

Кивает.

– Говори, не бойся, я ж к тебе в голову не залезу.

Молчит, то ли задумавшись, то ли просто не решается озвучить.

– Я хочу тебя видеть, – наконец, выдает он опять осторожно, будто боясь моей реакции.

– В смысле? – я вроде глаза ему завязывать и не собираюсь. Что за мысли?

– Ну, можно ведь, когда на спине, тогда видишь, а еще бывает, когда ты сзади и…

– А, понял, – перебиваю его, поняв, о чем он. – Ты хочешь на спине?

– Да, так хуже?

– Нет, без проблем. Еще что-нибудь?

– Нет вроде, – пожимает плечами. Глаза он уже почти не отводит, что меня очень радует.

– Ну, если что, ты мне сразу говори. Не стесняйся и не бойся, договорились?

Снова кивает.

– Вот и отлично, – разворачиваюсь на кровати и сажусь, поставив обе ноги на пол, разведя их в стороны. – Ну, иди тогда сюда, – аккуратно стягиваю его с кровати и подвожу к себе. Встает передо мной, как раз между моих ног. Снимаю с него куртку. Задираю его футболку и мягко прохожусь губами по низу живота. Горячий, нежный, приятно пахнущий, втягиваю аромат его тела, чуть-чуть оттягиваю ремень вместе с джинсой и целую уже ниже. Слышу судорожный выдох Билла и перемещаюсь дорожкой поцелуев выше. Засасываю чувствительную кожу вокруг пупка, слегка ее прикусив и пройдясь по ямке языком. Живот отчаянно вжимается. Скольжу рукой по гладкой коже на его груди под футболкой. Дыхание у Билла сбивается, и мышцы сокращаются, мгновенно реагируя на каждое мое даже совсем невесомое прикосновение. Встаю и тяну его футболку вверх. Он сразу поднимает руки и как только футболка оказывается на полу, берется за края моей. Тоже поднимаю руки, давая ему стянуть с себя этот предмет одежды и, внутренне ликуя, от этой его самостоятельной инициативы. Улыбаюсь и вовлекаю его в поцелуй, прижав обнаженное, горячее и слегка дрожащее тельце к себе. Здесь он не теряется и снова сводит меня с ума безумными играми своего юркого язычка с моим, вытворяя просто безумные вещи, от которых по всему телу искрят нервные окончания. Теперь дыхание сбивается и у меня. Оторвавшись от его рта, перехожу к шее, никогда не встречал у парней такой длинной шеи, он просто нереален, надеяться, остаться к нему равнодушным было очень глупо. Ощущаю его теплые руки на своей спине, их несмелое поглаживание гоняет волны легкого возбуждения по всему телу. Покрыв поцелуями его шею, плечо и часть ключичной косточки, разворачиваю его спиной к кровати и, наклонившись, вынуждаю на нее сесть.

– Двигайся, – шепчу, указывая взглядом на середину кровати. Билл сразу перемещается к указанному месту и внимательно наблюдает за мной. Нервничает, заметно невооруженным взглядом. А я лезу в прикроватную тумбочку и достаю тюбик с презервативом. Кладу это все на кровать, ближе к подушкам и подползаю к Биллу. Целую и укладываю его на спину. Нависаю над ним в паре сантиметров от его лица и убираю прядку волос с его лба, норовящую забраться ему в глаз. Полюбовавшись им несколько секунд, смотрю ему в глаза.

– Не бойся, – шепчу и вбираю его нижнюю губу, тут же выпустив ее. – Выброси из головы все мысли и прислушайся к ощущениям.

Едва заметно кивнув, обнимает меня, и сам прижимается к моим губам. Целую его снова и понимаю, что этому мальчишке я меньше всего на свете хочу сделать больно или хотя бы неприятно. Спускаюсь по шее на грудь, захватываю горошинку соска, ощущая, как она еще больше твердеет от ласк моего языка, и наслаждаюсь шумным дыханием Билла. Нащупываю пряжку его ремня, справляюсь с ней и со всеми остальными застежками. Отрываюсь от сосков и, стащив с него джинсы с носками, сажусь между его, раздвинутых мною, ног. Билл то и дело облизывает пересыхающие губы и, судя по тому, что совсем не знает, куда деть свои руки, чувствует себя под моим возбужденно-восхищенным взглядом довольно не уютно. Наклоняюсь к его паху, где уже наметился неплохой бугорок под боксерами и приникаю к нему губами поверх ткани, прочувствовав запах его возбуждения и ощутив сильнейший прилив крови к своему паху. Билл от этого моего действия резко сгибает ноги в коленях, сгребя пальчиками ног простынь. Целую его живот, цепляю боксеры, и стягиваю их вслед за джинсами. Раздеваюсь сам, любуясь открывшимся видом, чем возбуждаю и смущаю Билла одновременно.

– Мне только семнадцать, к твоему возрасту он будет больше, – выдает он, чем вызывает у меня сначала непонимание сказанного, а потом и улыбку. Наклоняюсь к нему и сам облизываю его вновь пересохшие губы.

– И все-таки ты глупый… у тебя все отлично, у тебя все просто идеально, – не поверить моим словам невозможно, так как произношу я их севшим от возбуждения голосом. Скольжу тем временем по его телу руками, исследуя каждый изгиб и наслаждаясь нежностью его кожи. Провожу рукой по внутренней стороне его бедра, максимально приблизившись к эпицентру его возбуждения, вызвав очередной шумный выдох. Возвращаюсь к его ногам и снова сев между ними провожу указательным пальцем по его гордо стоящему члену, раздражаю дырочку на головке и слышу первый тихий стон, заставивший меня сжать зубы, так как мой собственный член уже начал заявлять о себе болезненным напряжением. Билла пробивает мелкая дрожь, и тело покрылось испариной, после нескольких моих движений рукой он неосознанно начинает подаваться бедрами вперед. Решаю, что уже пора, подаюсь за смазкой, достаю и выдавливаю ее на пальцы под слегка мутным, но напряженным взглядом Билла. Определяю его ноги к себе на бедра, он обхватывает их сам, поняв, чего я хочу. Склоняюсь к нему и, целуя, нащупываю чувствительное отверстие. Билл вздрагивает от прохлады крема. Размазываю его по кольцу мышц и начинаю массировать, время от времени пытаясь проникнуть внутрь. В собственном паху уже так сводит, что, кажется, вот-вот взвою. Осторожно проталкиваю палец внутрь, и Билл сжимает его так, что о любом движении можно забыть. При этом он и сам становится, как натянутая струна.

– Тише, Билли, расслабься, я знаю, что неприятно и страшно, но сосредоточься на расслаблении мышц, давай же, постарайся, будет намного легче, – исцеловываю его лицо и шею, второй рукой глажу его член и чувствую, что давление на палец постепенно становится слабее. Продолжаю очень осторожно массировать стенки ануса, растягивая, но напряжение Билла все еще довольно ощутимо. Второй и третий пальцы я вводил осторожно и мучительно медленно, но что бы я ни делал, чтоб расслабить и отвлечь Билла, он слишком напряжен. Давление на пальцы очень сильное и, судя по искусанным губам и жмурящимся глазам, это доставляет ему намного больше неприятных ощущений, чем должно доставлять.

– Билли, – шепчу после очередного поцелуя. – Если ты не сможешь хоть немного расслабиться, я остановлюсь, я не хочу тебя мучить.

Впивается в меня пальцами и отрицательно мотает головой.

– Нет, я хочу, Том, хочу расслабиться, не получается, помоги мне, – шепчет испуганно.

– Тогда постарайся, малыш, давай, я ничего сейчас не делаю, пальцы просто в тебе, они не двигаются, расслабься, не сжимай их так сильно, – замечаю, как с меня спадает капелька пота. Стараюсь дышать глубже. Глажу его второй рукой. – Все хорошо, Билл, давай прекратим, ты не готов, морально не готов, мы это сделаем, но чуть позже.

– Нет, Том, пожалуйста, нет, не поступай так со мной, продолжай, пожалуйста, Том, не надо прекращать, просто помоги мне, я сделаю, как скажешь…

– Тшш, – перебиваю его панический монолог и прислоняюсь к его лбу своим. – Ладно-ладно, успокойся… все хорошо, просто расслабься, я помогу, – начинаю интенсивно двигать рукой на его члене и вовлекаю его в жадный поцелуй. Меня уже конкретно разрывает на части, я хочу вставить, хоть куда, хоть как, но вставить свой гудящий член хоть в какое-нибудь уже отверстие. Мои действия возымели успех, и мышцы ануса потихоньку начали расслабляться. Начинаю растягивать их пальцами, которые уже онемели внутри от такого давления на них. Наконец появляется возможность нащупать простату. Надавливаю на нее, вырвав с ума сводящий стон из Билла и почувствовав больше свободы внутри него. Теперь мышцы поддаются гораздо легче, и сам Билл заметно расслабился. Чувствую, наконец, что пора переходить к главному. Целую эту прелесть.

– Умница ты мой, – готов его проглотить просто на радостях. Вынимаю пальцы, вскрываю упаковку презерватива зубами и раскатываю его по члену. Еще раз все смазываю кремом, тщательно следя за тем, чтоб реально не завыть. Закидываю его ноги к себе на плечи и пристраиваю член к отверстию.

– Том, – шепчет на выдохе. Останавливаюсь.

– Поцелуй меня.

Припадаю к его губам без раздумий и медленно начинаю проталкиваться внутрь. Билл снова весь сжимается, в меня врезаются его ногти и поцелуй разрывается. Если я выживу этой ночью никогда и ничего в этой жизни не испугаюсь. Медленно вхожу до конца и останавливаюсь. Билл зажмуривается и по виску стекает слезинка. Ловлю ее губами и покрываю лицо короткими поцелуями. Прости, маленький.

– Все-все, Билли, сейчас будет легче, помнишь, как расслаблялся, давай так же, чтоб не было больней, чем оно есть, ты молодец, все хорошо, – шепчу все, что приходит в голову, поражаясь, что в нее еще способно что-то приходить.

– Продолжай, – срывающимся шепотом. И я начинаю медленно двигаться в нем, душа в себе зверя готового сейчас просто вколотить в кровать это худое, дрожащее тело под собой. Расслаблялся Билл опять довольно сложно, но уже гораздо быстрей, чем в начале и, когда я услышал стоны удовольствия среди хриплых мучительных поскуливаний, я чуть не кончил от одного только этого. Ловлю каждый такой стон, уносящий меня в рай, рвано целую податливые и всегда с готовностью отвечающие губы, то и дело меняю угол вхождения, чтоб задеть простату и снова ловлю эти стоны, которые уже обожаю, как и того, кто их издает. Билл кончает раньше меня, чего я и добивался так усердно и теперь с чувством выполненного долга и чистой совестью взрываюсь, все же выпустив на волю то ли вой, то ли стон, то ли черт знает, что за звук, вырвавшийся из меня. Этот оргазм по своей мощности затмил все мои достижения до сего момента.

Падаю рядом с Биллом, не имея сил даже приподнять голову. Просто лежу трупом, приходя в себя.

– Можно мне в ванную? – через несколько минут спрашивает Билл.

– Конечно, – отвечаю и провожаю его взглядом, пока он шагает из комнаты. Не понравилось мне то, как он это спросил – тихо, бесцветно. И вообще не понравилось, что это было первым, что он сказал. Ну а чего я, собственно, ждал, он меня теперь вообще может возненавидеть. Может, он уже пожалел, а я крайний, ведь это я с ним сделал. Бл*дь. Но я ведь предлагал остановиться… Да ладно, может, он просто пошел сполоснуться, есть ведь такие люди чистоплюйные, и все на самом деле нормально. Да-да, давай, успокаивай себя теперь, чего еще остается. Черт.

После такого выматывающего секса, сон захлестнул меня незаметно, я так и не дождался возвращения Билла из ванной.

Обычно мое пробуждение протекает довольно медленно, а сегодня открыл глаза как по команде и сразу почувствовал долю облегчения, увидев сонное лицо Билла перед собой. Он, как я успел заметить, до этого смотрел на меня, но резко закрыл глаза, желая, видимо притвориться спящим. Да что происходит-то?

– Я видел, что ты не спишь, – говорю, рассматривая его и пытаясь понять, в каком он настроении. Обреченно открывает глаза и смотрит на меня, но ничего не говорит.

– Жалеешь? – задаю вопрос, который зародился в голове еще вечером.

– Нет, – встрепенулся Билл, мотнув головой для убедительности. – Ни капли, я совсем не жалею, а ты жалеешь, да? Тебе совсем-совсем не понравилось? Я не знаю, почему так все получилось, я хотел, как ты говорил, но не выходило, не знаю почему, я все испортил…

– Стоп, – перебиваю его оправдывающуюся речь. Он замолкает.

– Что ты опять напридумывал?! Ничего ты не испортил, мне все очень понравилось, ну, да, понервничали сначала, но то, что было потом, того стоило. Тебе самому-то хоть немного понравилось?

– Да, мне очень понравилось, очень-очень… просто, я подумал… ты со мной только намучился больше, чем…

– Эй, – опять перебиваю, да что ж такое-то. – Билл, ты просто молодец. То, что ты не сразу расслабился абсолютно не проблема. У меня уже были девственники, и кое с кем вообще ничего не вышло, – нагло вру, но я не хочу, чтоб он себе сейчас комплексов навыдумывал. – Ты для первого раза справился очень хорошо. Я такого оргазма мощного уже давно не испытывал, и это, кстати, в том числе и благодаря нашим заминкам вначале, так что не выдумывай, – улыбаюсь и треплю его по голове, меня теперь постоянно подмывает это сделать. Мои уговоры, кажется, подействовали, Билл заулыбался в ответ и вдруг прижался ко мне, крепко обняв за шею.

– Спасибо, – полушепот мне в ухо, и у меня, наконец, отлегло. – Я так рад, что ты тогда между тех домов проходил.

– Да знаешь, вот сейчас уже с уверенностью могу сказать, что я тоже рад, жизнь разнообразней стала, – усмехаюсь и обнимаю его, такой теплый со сна, худой, прижавшийся так доверчиво, уютненький прям. – Ты в ванную вчера скрылся из-за этих своих выдумок?

– Мне так стыдно было, я думал, ты меня больше вообще не захочешь.

– А надо будет еще захотеть?

– А ты думаешь, я прочувствовал, что такое секс по одному этому первому разу?! – отстраняется и осторожно садится, подогнув одну ногу под себя. – Я, конечно, уже не пойду искать неизвестно кого, как раньше делал… но можно еще проститутку купить, ну, парня-проститутку, он ведь сделает то, что ему скажешь и как скажешь, только это дорого, я узнавал, у меня столько нет, – говорит, бегая глазами от меня к своим рукам и обратно. – Так что, если ты больше не хочешь, то… может, дашь денег? Я как-нибудь рассчитаюсь потом, – он заканчивает эту ахинею и смотрит на меня. А я, офигевший от его фантазии, тоже сажусь напротив него.

– Билл, что это сейчас было? Какие нахрен проститутки. Ты вообще с катушек слетаешь? – голос повышается сам собой. – Сам из-за своих болячек в проститутку хочешь превратиться? С десятком, может, теперь переспишь?

– Я не хочу ни с кем спать, – он тоже закипает. – Кроме тебя, поэтому и говорю, что если ты не захочешь больше, то…

– Кто тебе сказал, что я не захочу? Я же говорил тебе уже, что тебя не хотеть нереально, – делаю паузу, переведя дух, и говорю уже спокойно. – Я захочу тебя, когда угодно и где угодно и с чего мне вдруг отказываться, если я уже начал тебе помогать?

Смотрит на меня несколько секунд и, расплывшись в улыбке, подается вперед, опять обвивая мою шею руками и прижавшись ко мне. Кажется, к этой его привычке пора привыкать.

– И чтоб никаких мыслей о поисках кого-то еще, ясно? – беззлобно подытоживаю я, по собственнически обхватив его тощую спину. Бл*дь, проститутку он захотел. Молча кивает. Откидываюсь обратно на подушку, утянув и его с собой. Укладывается рядом поудобней.

– Узнавал он! – недовольно говорю скорей самому себе. – Я так понимаю, школа опять в пролете? – снова разглядываю его лицо – мне чертовски нравится это делать.

– Да, мне сегодня в больницу к десяти, на УЗИ, – недовольно морщит нос.

– Вроде не такая уж неприятная процедура, – озвучиваю свое непонимание этого его недовольства.

– Обычное да, а у меня ж это… ну, мне надо с целым мочевым пузырем, я уже в туалет хочу, а нельзя, а потом еще… когда накоплю, больно в туалет ходить… так что идиотская процедура, – объясняет, делая вид, что разглядывает уголок одеяла, который мнет в руках. Вдруг накрывает осознание того, что передо мной не просто подросток, а мальчишка с довольно серьезной проблемой, внезапно очень захотелось притянуть его к себе и прижаться губами к виску. Но от этого порыва я, конечно, воздержусь.

– Том?

– М? – выныриваю из своих мыслей. Билл смотрит на меня.

– А ты когда-нибудь влюблялся?

Ого, к каким вопросам мы перебрались.

– Было дело, давно уже, – отвечаю я, не имея ни малейшего желания это вспоминать.

– А у меня вот сейчас, – говорит как-то не особо воодушевленно.

– Что сейчас?

– Ну, есть человек, который мне очень нравится, очень-очень, даже больше, чем нравится, – поясняет он, а у меня в голове как-то странно, что-то зашевелилось и не только в голове. Это он о ком? На долю секунды почему-то проскальзывает мысль, что он говорит обо мне, и от этого предположения, где-то в районе груди заклокотал оттенок радости.

– Он из компании, в которой я часто тусуюсь, – продолжает Билл, и оттенок радости мгновенно превращается в оттенок чего-то очень неприятного.

– Подожди, ты говоришь, что влюблен, тогда зачем ты вообще кого-то искал для секса? – сказать, что он меня только что ошарашил – ничего не сказать. На меня будто ведро воды вылили, не предупредив.

– Ты что, имеешь в виду, что мне с ним надо было? Ты с ума сошел? – искренне, то ли удивляется, то ли возмущается Билл. – Он не знает ничего, я ж ему не признавался и не признаюсь до операции, ни за что. Во-первых, я не знаю, как он к этому отнесется… он меня старше, поэтому, как и ты, возможно, всерьез меня не воспринимает…

– Билл, ты опять об этом…

– Нет, я не об этом, в общем, даже если он ответит взаимностью, что будет просто чудом, так как он очень популярный, у него уже и девчонки и парни были… – делает паузу. – В общем, если он со мной захочет быть, то, что будет, если операция пройдет не так хорошо, зачем я ему тогда буду нужен таким? Нет, я не признаюсь пока, ни за что, а вот после операции обязательно, если все хорошо пройдет… я себе пообещал уже, – заканчивает он, а мне стоит уточнить – ведро было с ледяной водой, а я спал, когда его на меня выливали.

– Ну, и каково быть влюбленным в одного, а спать с другим? – как-то весь настрой вылетел в трубу, как я там сказал? Жизнь разнообразней стала? К черту такое разнообразие.

– Ты на совесть намекаешь? – изучает мое лицо, верней его выражение, считывая, вероятно, мое отношение к своим откровениям. Хуев*е у меня к ним отношение, Билли, хуев*е.

– В начале были такие мысли, – продолжает он. – Но я их сразу отогнал. Мы ведь сейчас никто друг другу, просто приятели, даже не друзья, я никого не предаю. Он тоже не живет монахом, даже наоборот… к тому же, это же просто секс. Он сейчас вообще где-то на островах отдыхает и там наверняка во все тяжкие пускается, он – не он, если это не так, – как-то сгрустнув, как мне показалось, заключает Билл.

– И что, совсем не хотелось, чтоб первым был он? – как-то суховато-грубо вышло.

– Хотелось, но у меня нестандартная ситуация, что тут поделаешь. Я тебя разочаровал? – вдруг как-то с опаской спросил Билл.

– С чего ты взял?

– Ну, ты до моего рассказа по-другому со мной говорил, а теперь как-то раздраженно, – все так же тихо обосновывает.

– Да нет, не выдумывай, просто не ожидал, вот тебе и показалось, – по-идиотски как-то оправдываюсь. – Как его зовут-то? – стараюсь придать интонации праздное любопытство с налетом пофигизма.

– Адам… ему девятнадцать, вокруг него вечно толпа, думаешь, у меня есть хоть маленький шанс? – смотрит на меня своими глазищами. Какой же ты все-таки еще наивный.

– Билл, пора бы уже знать себе цену. У тебя с кем угодно есть все шансы.

Начинает улыбаться, и я оттаиваю от своих дурных настроений. Таких по-детски непосредственных улыбок у вполне сформировавшихся парней, я никогда не видел, хотя ведь занимаюсь с подростками… нет, у Билла уникальная улыбка, заставляющая что-то внутри приятно трепетать, ой, бл***, Листман, пизд*ц тебе настал, полный. Создавшуюся тишину разрывает входящий вызов в телефоне Билла. Он вздрагивает и тянется к трубке, перевернувшись на другой бок.

– Да, мам.

– …

– Ну, зачем домой-то мне, давай я сразу к больнице подъеду.

– …

– Да нормально я одет.

– …

– Да прилично.

– …

– Окей, без пятнадцати десять у входа, все понял, давай, – отключает вызов и разворачивается ко мне. – Надо вставать, опаздывать нельзя.

– Тебя подвезти? – тоже готовлюсь встать.

– Если хочешь…

– Хочу, у меня встреча все равно скоро, как раз раскачаюсь, – встаю с кровати и иду к шкафу. Вытаскиваю одежду и оборачиваюсь, спугнув Билла, залюбовавшегося моим голым видом сзади. Он, стремительно отвернувшись, забавно засуетился, схватив свои джинсы с футболкой.

– Я в ванную, – буркнул этот растрёпа и вышел из комнаты. Усмехаюсь. Кажется, в моей квартире ванная становится его убежищем. Пока он там намывается и приводит себя в порядок, ставлю чай и намазываю пастой тосты для перекуса. В голове снова и снова прокручиваю его рассказ о чудо-Адаме, и настроение опять портится. Я ведь действительно успел обрадоваться в ту долю секунды, когда подумал, что он говорит обо мне. Об-ра-до-вал-ся. Значит… да, я хочу этого, хочу быть больше, чем просто гид в экскурсии «секс – это…». Хочу, чтоб он так говорил обо мне, а не о каком-то там недоделанном гребаном мачо. Бл*дь, Листман, какой же ты придурок, всю жизнь избегал несовершеннолетних малолеток и так неосмотрительно-тупо втюрился в одного из них.

После небольшого перекуса настрой опять улучшается. Билл до сих пор в ванной. Что он там делает так долго? Сижу, допиваю свой чай, а сознание то и дело возвращается туда, где был он… обнаженный, влажный, горячий, трепещущий подо мной, так доверчиво жавшийся… чувствую, как потянуло в паху, крепко зажмуриваюсь, прогоняя эти слишком жаркие воспоминания. Но на смену им приходят другие и неизвестно еще, что хуже. Думать о, стонущем от удовольствия, Билле и возбуждаться или о его любовных откровениях и взращивать в себе желание найти этого Адама и посмотреть, на что этот мелкий секс-исследователь позарился.

– Я все, – Билл заходит, наконец, в кухню при полном параде.

– Тебе есть-то можно? – встаю из-за стола.

– Можно, но я не буду, а то в туалет еще больше захочется.

– Окей, тогда я быстро, сейчас сполоснусь, и поедем, – покидаю кухню, обогнув его и, прихватив приготовленную одежду, иду в ванную.

 

Погода сегодня не особо радует. Холодный ветер, кажется, продувающий насквозь, серое небо, и того гляди, начнет моросить противный дождь. Слава человеческому мозгу, придумавшему когда-то автомобильный транспорт, в машине все эти неприятности совсем не ощущаются.

– А во сколько лет ты купил первую машину? – Билл беспардонно лезет в бардачок и рассматривает его содержимое. Выруливаю на главную дорогу и набираю скорость.

– Пристегни ремень, – говорю, прежде чем ответить. Он закрывает бардачок, ничего интересного там не найдя, и пристегивается.

– В восемнадцать, – вот теперь отвечаю на заданный вопрос и торможу перед светофором.

– На свои деньги? Или родичи купили? – продолжает расспросы Билл, глядя на меня.

– На свои.

– Чего ты такой заторможенный? Слова не вытащишь, – недовольно осведомляется мой пассажир.

– Билл, я вообще-то за рулем в самом оживленном районе города, – объясняю я и так очевидные вещи.

– Значит, у тебя в восемнадцать уже было столько бабок, что на машину хватило? – продолжает разговор, сделав вид, что предыдущего вопроса не было вообще.

– Угу, я тогда выиграл чемпионат Германии по брейку. Денежный приз был довольно внушительный, плюс подкопил до этого и подработал немного. Первая машина была простенькой, – сворачиваю на дорогу, ведущую к клинике.

– Понятно… а Адам на байке ездит, он вообще фанат, не дай Бог кому-нибудь к его байку прикоснуться без спроса, – с каким-то, раздражающим меня, восхищением просвещает меня Билл о своем предмете вожделения. Бл*дь, а мне так интересно, просто пизд*ц, хотя, нет, мне и, правда, интересно.

– А он вообще кто? – спрашиваю, опять борясь с интонациями сарказма, которые так и рвутся в бой.

– То есть? – не понял Билл.

– Ну, ты говорил, он из твоей компании, а так-то он, чем занимается? По жизни, – уточняю свой вопрос.

– А, он в школе учится последний год. В моей, кстати, – последние слова были сказаны с преувеличенной радостью.

– А фамилия у него какая? – сам не знаю по кой черт мне это понадобилось, но хочу узнать о нем все. Этот растрёпанный наивняк ведь может и отморозка за «принца» принять.

– Керслинг, а что?

– Да нет, ничего, просто спросил, вдруг слышал где, – вот и больница показалась.

– Ну, и что, не слышал?

– Нет.

– Ой, Том, не тормози, проедь подальше, – встрепенулся вдруг Билл.

– А что такое? – смотрю в сторону главного входа и понимаю все сам.

– Мама уже у входа, – объясняет Билл. Проезжаю мимо и останавливаюсь чуть дальше за углом.

– Ну… спасибо, что подвез и вообще за… ну, за все спасибо, – сидит, ковыряет ногтем замочек от молнии на своем рюкзаке. – Мне теперь, когда можно будет снова? Дня через три да? – поворачивает голову ко мне.

– Ну, да, – снова любуюсь им. Стоит посмотреть и все, взгляд прилипает намертво.

– Значит, в пятницу?

– Значит.

– Тогда я приду… в пятницу… да? – явно тянет диалог, когда ему уже пора бы выходить из машины.

– Да, – киваю. – Кстати, – чуть не забыл ведь опять. – Дай мне свой номер, – достаю мобильник.

– Точно, я ведь тоже спросить хотел.

Диктует мне номер своего телефона, вбиваю его в память своей мобилы и делаю дозвон для проверки.

– Ну, вот теперь точно все, – подытоживаю я.

Тут он опять резко подается вперед, сжимает мою шею, обхватив ее своими длиннющими руками, и целует куда-то в ухо. Так же быстро отстраняется, открывает дверь и вылезает из машины.

– Спасибо, – улыбается и, захлопнув дверь, чуть ли не бегом несется в сторону главного входа больницы. Усмехаюсь, провожаю его взглядом в зеркале заднего вида, и трогаюсь с места – на сегодня намечена еще одна очень интересная встреча.

Предыдущая часть
Продолжение