Вопреки распространенному мнению возраст не определяет нас, уверен антрополог Марк Оже. Мы можем меньше зависеть от чужого взгляда и радоваться времени, которое у нас есть.
Старея, мы сталкиваемся с парадоксом – нам приходится признавать суровую реальность цифр, хотя мы при этом не чувствуем в себе изменений. Я не думаю, что можно делать выводы об образе мыслей человека по его возрасту.
Имеют значение и другие факторы – иногда человек немолод, но весел, а бывает и наоборот, молод, но совсем не весел. Так что нельзя отождествлять возраст с болезнями и немощью, хотя, конечно, старость всегда заканчивается плохо (смеется). Все люди стареют и болеют по-разному, и дело не только в возрасте. Это не значит, что я отрицаю реальность возраста или не задаю вопрос о том, что он означает…
Можно ли не обращать внимания на свой возраст?
Сложно жить в обществе и полностью абстрагироваться от своего возраста. У возраста ведь есть социальное измерение: «совершеннолетие», «пенсия»... В какой-то момент эти ограничения нас настигают. В этом отношении у людей умственного труда есть преимущество – они, в сущности, не выходят на пенсию.
Они могут, поддерживая умственную активность, избежать слишком сурового давления прожитых лет. Что касается людей творческих, прежде всего артистов, то, на мой взгляд, по-настоящему великие среди них те, чья игра следует за их возрастом, – например, Жанна Моро, Жан-Луи Трентиньян… Есть в этом что-то успокаивающее, некое постоянство и верность жизни – их никто не мог бы заменить.
Наш возраст прежде всего – в глазах смотрящего?
В чужом взгляде есть что-то, что отсылает нас к нашему возрасту, напоминает о нем. Когда я чувствую на себе такой взгляд, я должен его обдумать, я ему не верю. Я не считаю, что возраст и время – вещи одного порядка.
В сущности, возраст – это череда лет, необратимое продвижение вперед, в котором есть и социальное давление, а время – понятие более широкое.
Это может быть и воображаемое будущее, и память о прошлом, и смесь того и другого. Время – это свобода, а возраст – наоборот, наши рамки, границы. На самом деле старости не существует.
Что значит «не существует»?
Старость существует, поскольку мы ее проживаем, но она не предопределяет ни наше душевное состояние, ни особенную мудрость, которые бы позволили нам взирать на мир безмятежно.
Описание человека как старого – это отчасти внешнее впечатление, социальная условность.
Речь не о том, чтобы отрицать возраст или смерть. Если у нас и есть какие-то обязательства друг перед другом, они состоят именно в том, чтобы перестать определять друг друга через возраст. В идеальном обществе мы все были бы равны.
Не то чтобы мы были все одинаковы, но по крайней мере равны перед лицом старости.
Меня очень беспокоит, что со старыми людьми иногда обращаются как с малыми детьми. Конечно, в первую очередь это касается тех, кто уже очень слаб, но эта сторона старости меня по-настоящему угнетает.
Увеличение средней продолжительности жизни тоже внушает тревогу – мы боимся зависимости и болезней… В этом есть парадокс – мы живем дольше, нам дан этот шанс, но в обществе это создает неудобства.