Видимо, потребность верить – часть нашей природы.
Она проявляет себя в трех областях жизни.
В личных отношениях мы нуждаемся в том, чтобы верить другим людям: без этого рушатся общественные связи.
В отношениях с собой мы хотим верить в себя и собственные силы: без этого невозможно ничего достичь в жизни.
Наконец, вера дает нам связь с абсолютом, с той трансцендентной реальностью, которая придает смысл нашему существованию.
Мало что вызывает у нас такой гнев, как злоупотребление доверием.
Мы осуждаем политиков, которые твердят о честности, скупая роскошные виллы и автомобили. Высмеиваем журналистов, которые искажают факты или манипулируют нашими чувствами. Презираем лжеученых, присваивающих чужие диссертации. А уж про то, как мы относимся к супружеской неверности, и говорить нечего.
По данным опросов, честность и порядочность неизменно оказываются в первой тройке качеств, которых мы ждем от окружающих, идет ли речь о спутнике жизни или президенте страны.
Общество теряет жизнеспособность тогда, когда переходит через критический порог недоверия. Представьте учителя географии, который сообщает ученикам, что Волга впадает в Каспийское море, и слышит в ответ: «А чем докажете?»
Представьте, что пациенты больше не верят врачам, а покупатели постоянно готовы к тому, что их обманут. Вообразите пассажиров, которые уверены, что машинист поезда нетрезв, пилот самолета пускает за штурвал своего сына, а капитан корабля нарушает все инструкции подряд. Постоянная неуверенность превращает жизнь в таком мире в ад.
Слова «Я тебе верю» лежат в основе социальных связей. Именно «верю», а не «знаю, что ты говоришь правду». Разумеется, второе было бы удобнее, но в том-то и дело, что, когда речь идет о другом человеке, знание невозможно.
Поэтому нам нужно верить. Чтобы существовали семьи, чтобы работали школы, лечили врачи и совершались сделки (между прочим, само денежное обращение основывается все на той же вере – как иначе мы смогли бы обменять цветные бумажки на что-то полезное?). Словом, чтобы мы могли жить вместе.
Но возникает противоречие. Мы хотим верить на слово, но, памятуя о пережитых обманах, вынуждены быть настороже.
Но жизнь в обществе предполагает не только доверие, но и конкуренцию. И очень важно не оказаться безоружным в череде поединков, на которые так богат каждый день. А что может быть в них лучшим оружием, чем вера в себя и свои силы? Любители экстремальных видов спорта часто признаются, что оседлать волну или покорить вершину им помогает не только мастерство, но в первую очередь вера в то, что они способны это сделать.
Жесткие реалии постоянно убеждают нас, что полагаться можно только на себя. Значит, и вера в себя становится главной. Свидетельство тому – огромное разнообразие и востребованность всевозможных тренингов личностного роста и курсов саморазвития, которые на все лады повторяют: главное – поверить в себя.
Итак, мы живем в обществе, а потому нуждаемся в том, чтобы верить другим людям. Мы конкурируем друг с другом и, значит, должны быть вооружены верой в себя.
Но есть и третий аспект веры. И общественные связи, и победа над конкурентами важны лишь постольку, поскольку мы видим какой-то смысл в самой жизни. Есть ли он? Или мы оказались в этом мире без всякой причины? И что все-таки происходит после смерти?
Мы можем пытаться ответить на эти вопросы, лишь опираясь на веру во что-то, что нас превосходит. В этом вера в Бога и моральные убеждения сходятся.
Для одних абсолют – Бог как личность. Для других – имманентная сущность, космическая энергия. Третьи довольствуются нравственным кодексом, идеалами братства, святостью прав человека. В любом случае наша вера в высшие силы и принципы утешает нас и придает нашей жизни смысл.
Но духовный пейзаж сегодня затянут туманом.
Опрос: Россияне и религия
80% опрошенных относят себя к православным верующим.
24% читали хотя бы одно из Евангелий.
61% вообще не знакомы с Библией.
5% посещают церковь не реже одного раза в неделю.
52% верят в религиозные чудеса или, по меньшей мере, склоняются к тому, что они возможны.
14% полагают, что, обращаясь к религии, мы обретаем спасение души и путь к вечной жизни.
26% считают, что религия дает нам моральные и нравственные нормы повседневной жизни.
По данным опросов, проведенных Аналитическим центром Юрия Левады в 2012 году, levada.ru
Чего стоят хотя бы приведенные выше данные опросов: в начале XXI века больше половины россиян продолжают верить в сглаз и порчу. А позиции церкви, несмотря на государственную поддержку православия, совсем не так сильны.
Нынешняя религиозность утратила былую истовость. Каждый претендует на то, чтобы выбирать свои убеждения. Последствия: большая степень открытости различным видам духовности, неутолимое любопытство к традициям всего мира – буддизм, даосизм, боевые искусства, йога.
А с другой стороны – склонность к предрассудкам, фантазиям, досужим измышлениям и смене верований со скоростью переключения телеканалов.
Это приводит к парадоксу: мы ищем смыслы в духовном измерении жизни, но сами относимся к собственным убеждениям легкомысленно.
Религии, нравственные кодексы становятся лишь точками зрения, изменчивыми и непостоянными.
Отступила вера в науку и технический прогресс, которая привела человечество на грань гибели. Вместе с Берлинской стеной рухнула вера в коммунизм.
Явно снижается доверие к международным институтам, на которые еще недавно возлагали такие надежды. Государство тоже не справилось с ролью Провидения, не смогло обеспечить медицинскую помощь и образование для всех.
Что же осталось? Кажется, все та же вера в себя и тех, кто рядом.
Пришло время децентрализации. Формы вовлеченности в социальную жизнь, которые больше всего привлекают нас, основаны на общении граждан лицом к лицу. И на личных действиях, сколь бы мал ни был их масштаб.
Пожертвование на операцию больному ребенку, участие в поисках пропавшего человека, помощь в тушении пожаров или ликвидации последствий наводнения – вот поступки, которые мы сегодня одобряем и признаем нравственными. И тех, кто искренне верит в смысл малых дел, сегодня все больше. Пожалуй, это обнадеживает.
По образу и подобию
В основе потребности религиозной веры лежит врожденное стремление любого из нас выйти за пределы собственных возможностей и достоверного знания.
«Нам нужен некто, достаточно похожий, чтобы его понять, и достаточно всемогущий, чтобы исполнить то, что нам не под силу, – полагает психолог Рада Грановская*. – Иммануил Кант уподоблял Бога нравственному закону, который воплощает в некой высшей личности все лучшие качества самого человека – и даже всех людей вообще! – но предельно усиленными».
В этом смысле Бога можно считать продуктом нашего самопознания.
«Вместо того чтобы искать свою сущность в себе самих, мы сначала отторгаем ее, помещая куда-то вовне, – объясняет Рада Грановская. – А затем принимаем эту сущность обратно в свою душу – но уже гипертрофированно усиленной и улучшенной в идее Бога.
Развитие человека состоит в том, чтобы постепенно перенимать все больше от Бога и, уподобляясь ему, улучшать себя». И саму религию можно представить как путь развития личности с помощью посредника, которым и выступает Бог.
* Р. Грановская «Психология веры» (Речь, 2010).