Дух – любимое слово Георгия Николаевича. Уловить, поймать дух природы, события, явления, привнести его в наш материальный мир - было его первой задачей. Он не рисовал пейзаж «с натуры», ему надо было его «увидеть», наполниться впечатлениями, понять образ этого места, его живое начало. Обратите внимание на его раннюю работу «Великий Устюг», которую он привез из своей поездки по Русскому Северу в 1979 году. Она – благородна, исполнена щемящей любовью к русскому зодчеству. Шероховатость бумаги создает ощущение колышущейся дымки ненастного утра. И через эту дымку пробиваются образы русского зодчего, усталого богатыря, кричащего юродивого, другие смутные лики. Город как бы живет своей тайной жизнью. Это то самое «умение увидеть», о котором всегда говорил Георгий Николаевич.

[528x400]

Другая работа того же времени – «Одуванчики Соль-Вычегодска», продолжает его сказание о Русском Севере. Одуванчики парят, как огромные планеты, каждая росинка наполнена отражением разных жизней. И через это буйство проглядывают такие маленькие, крохотные русские соборы. Приходит мысль: как порой беззащитны, как трогательны даже самые величественные творения рук человеческих перед лицом природы, простых одуванчиков.


[294x400]

Но потом Георгий Николаевич идет дальше! Поиски новой техники исполнения совпадали с поисками некой эфемерной живой души. Его образное мышление и видение выходит за рамки реальности. Работы последних лет становятся сосредоточием пластических образов, перетекающих, прорастающих, трансформирующихся друг в друга. Падающая вода, испарения от земли, причуды неба, парадоксы человеческих судеб и верований приводили его к «образному» познанию, своим фантасмагориям. Он пытается развить «живопись поэтов и мудрецов» в новом качестве.
Такое слияние, синергизм современной акварельной техники с древней образной философией видения он назвал кратко – синдаосизм, чувствуя глубокую эмоциональную связь своего творчества с даоской культурой.
Не случаен в его поздних работах и лаконичный колорит, доходящий, порой, до полной монохромности. Простота цветового решения может заставить кого-то пройти мимо. Такие работы не читаются сразу. Но тот, кто остановится и войдет во внутрь, испытает истинное наслаждение от необычной техники исполнения, глубокого внутреннего смысла. Такому художнику нужен зритель-соавтор, обладающий фантазией, способный «увидеть». Ведь, умение «увидеть» – тоже творческий процесс, не менее увлекательный, чем создание самой картины.


[275x367]
Ночной слепой дождик. Случайно не прикрытая тучкой луна. Тихая гладь воды. И - чудо рождения образа! Милый улыбающийся монашек. Миг - и видение исчезнет, но этот миг откровения и есть наивысшее творчество в даоском понимании искусства!



[530x367]
Рыбка-бычок и креветка объединились в своем противостоянии общему врагу - хищному бородавочнику. Сколько тысячелетий существует их таинственный симбиоз? Живые "ископаемые" моря.


[249x367]
Кленовый лист упал на землю. Он уже истлевает. Образы прошлого теснятся в контурах листа. Увядают цветы воспоминания. Ничто не появляется на свете из ничего! Из старого умственного перегноя родится новый цвет Разума!


[439x367]
Молодость! Ты паришь в ощущении своего бессмертия!


[285x400]
Рождение нового дня - каждый раз, как рождение нового мира!


[319x385]
Молодая девушка стоит на пустынной дороге. Ее фигурка так мала и беззащитна.
Воспоминания, предчувствия, желания кружат над ней и порывами теплого могучего ветра несутся в небеса!

[521x367]
Степной одинокий куст отразил в себе не только облик пожилого казаха в рыжей шапке, он вобрал в себя всю его жизнь. Мальчик в тюбитейке закрыл лицо руками, путники идут по степи, орет ишачок, козлик пьет воду, ластится овечка. Сама структура куста - как потрескавшаяся земля пустыни.
Одинокий куст и... Целый мир!


[449x367]
Фантастический пейзаж. Пустынная дорога, ведущая у к виднеющемуся вдали Храму. Небесная сила светящимся сгустком поднимается над Храмом и мощной волной расходится в мир, подсвечивая его снизу. Облака в этом свете превращаются в неведомых длинношеих птиц. Возвышенность, слева от пути, приобретает черты Богини Молчания со светлой слезой на щеке. Ирреальность происходящего утверждает мысль о том, что путь к Храму, это - не какая-то определенная дорога, это - умение создать возвышенное, чуткое, глубокое в своей душе.