Сегодня долго и упорно возилась с корюшкой. папа удачно сторговав на рынке принес три кило этой рыбки. Вроде не так и много, раньше по пять или шесть кило покупалось, но это раньше, когда корюшку продавали не по нынешней асторономической цене. В каком-то описании ярких примет Петербурга, я прочитала, что корюшку жарят и едят нечищенную. Дудки, может при промышленном приготовлении так и поступают, но мы всегда чистим- вот я и возилась, старательно отрезая хвост и голову с потрошками. Рыбок с икрой практически не было, да и не удивительно, конец мая, корюшка отметалась. А потом солидную горку , образовавшуюся в тазике, долго жарила на сковородке. Вечером планирую часть жаренной рыбешки замариновать, уже и фарфоровую супницу для этой цели из шкафика достала.

Май в Петербурге всегда благоухает огуречным ароматом корюшки, не в одном другом городе такого нет. Горожане обожают эту рыбку, чем успешно и пользуются продавцы, взвинчивая цены до небес, зная что все равно народ раскупит этот товар.

А вот, например, зажаренная свежая салака тоже очень вкусная вещь , и стоит намного дешевле, но как-то у нас ее принято есть только копченой.

В своей жизни я встречала немного петербуржцев, которые ни под каким предлогом не ели эту рыбу. Одной из них была мать моего бывшего мужа. На вопрос- почему, она рассказала, что девочкой ей эвакуировали из блокадного города через весеннюю Ладогу, и там в воде она видела резвещуюсь корюшку, поедающую трупы людей, из ушедших под лед машин. Вид этого зрелища она пронесла через всю жизнь и запах корюшки для нее был неразрывно связан со смертью.