Матильда Феликсовна Кшесинская в зимнем саду своего дома, 1916 год.
Из воспоминаний балерины Тамары Карсавиной:
" Я вспоминаю еще один случай со штрафом, имевший серьезные последствия. Он произошел во время директорства князя Волконского. Однажды Матильда Кшесинская надела на спектакль собственный костюм, проигнорировав распоряжение директора выйти на сцену в костюме, специально сшитом для роли. На следующий день она была оштрафована. Кшесинская стала добиваться отмены, и через несколько дней в «Вестнике» появился приказ министра двора об отмене штрафа - князь Волконский тотчас подал в отставку. Его заслуженно очень любили, и общество с негодованием восприняло неуважение по отношению к одному из своих членов. В театре стали происходить враждебные манифестации против примы - дорого она заплатила за кратковременный триумф. В ту пору она находилась на вершине своего таланта. По виртуозности она не уступала Леньяни, а по актерским качествам даже превосходила ее.
Матильда сама выбирала время для спектаклей и выступала только в разгар сезона, позволяя себе длительные перерывы, на время которых прекращала регулярные занятия, и предавалась развлечениям. Всегда веселая и смеющаяся, она обожала приемы и карты; бессонные ночи не отражались на ее внешности, не портили настроения. Она обладала удивительной жизнеспособностью и исключительной силой воли. В течение месяца, предшествующего появлению на сцене, Кшесинская все время отдавала работе - тренировалась часами, никуда не выезжала и никого не принимала, ложилась спать в десять вечера, каждое утро взвешивалась, всегда готовая ограничить себя в еде, хотя ее диета и без того была достаточно строгой. Перед спектаклем она оставалась в постели двадцать четыре часа, лишь в полдень съедала легкий завтрак. В шесть часов она была в театре, чтобы иметь в распоряжении два часа для экзерсиса и грима. Как-то вечером я разминалась на сцене одновременно с Кшесинской и обратила внимание на то, как лихорадочно блестят ее глаза.
[347x500]
«Балерина Анна ПавловнаПавлова (1881 - 1931 год)»
С самого начала она проявляла ко мне большую доброту: осенью, в первый сезон моей работы в театре, она прислала мне приглашение провести выходные дни в ее загородном доме в Стрельне. «Не трудись брать с собой нарядные платья, - писала она, - у нас здесь по-деревенски. Я пришлю за тобой». Мысль о скромности моего гардероба сильно беспокоила меня. Матильда, по-видимому, догадалась об этом. Она подумала и о том, что я не знаю в лицо ее секретаря, поэтому приехала за мной на станцию сама. У нее гостила небольшая группа друзей. В роли хозяйки Матильда была на высоте. У нее был большой сад неподалеку от побережья. В загоне жило несколько коз, одна из них, выходившая на сцену в «Эсмеральде», ходила за Матильдой словно собачка. Весь день Матильда не отпускала меня от себя, оказывая бесчисленные знаки внимания...
У меня создалось впечатление, что все окружающие подпадали под обаяние ее жизнерадостной и добродушной натуры. Но даже я при всей наивности понимала, что окружавшие ее лизоблюды источали немало лести. И это вполне объяснимо, принимая во внимание положение, которое занимала знаменитая танцовщица, богатая и влиятельная. Зависть и сплетни следовали за ней. Весь тот день меня не покидало чувство недоумения - неужели эта очаровательная женщина и есть та самая ужасная Кшесинская, которую называли бессовестной интриганкой, разрушающей карьеры соперниц.
- Если кто-нибудь тебя обидит, приходи прямо ко мне. Я за тебя заступлюсь, - позже сказала она и впоследствии сдержала слово - ей представилась возможность вступиться за меня. Я стала получать значительно меньше ролей, выяснилось, что директору внушили, будто у меня слишком много работы. Одна знаменитая балерина, не принадлежавшая, по-видимому, к числу моих доброжелательниц, неожиданно проявила заботу о моем здоровье, попросив директора не перегружать меня, поскольку я больна чахоткой. Директор, введенный в заблуждение этой заботой, проявляя истинное сочувствие, стал постепенно сокращать мой репертуар."
(Тамара Карсавина "Театральная улица", 1929 год, глава № 13)