Город парализован был уже в 15-00, а рабочий день длился до 17-00. Меня подвозил сотрудник .. так предполагалось. Муж ждал почти в конечном пути. Просидев полтора часа в машине и проехав за это время всего одну остановку, поняла, что надо идти пешком. К тому же это чудо-муж, что ждал меня в середине пути, с утра отказался в силу неведомого мне мужского принципа надевать зимние ботинки. Спасибо моей женской настойчивости – запихала в его ладони шапку.
Обнаружила супруга в завершенном образе супругА-снеговикА на оговоренной остановке.
Шли пешком в наш спальный микрорайон долго и трудно. Первые минут 30 я была полна энергии и сил, а он наоборот, морщился и кряхтел. По дороге забрели в маркет и приобрели глинтвейн и шоколадки с молочным йогуртом в виде всяко неведомых и ведомых морских тварей. От этого пункта отправки мои дамские силы сошли на нет. Он же наоборот – приободрился и силой молодецкою налился.
Проблема началась с сугроба. Начали пробираться к дороге к дому, мой муж сказал – «Идем налево» и я буквально туда пошагала. Оказалось, что там снега почти по пояс. А «налево» было, если на самом деле буквально – по тропинке. Нормальной такой, утоптанной будто стадом мастодонтов в лицах человечьих, да до нас, все до нас.
В общем, далее к нашей Неебутовской сопочке (район такой, Нейбута, его Неебута называют в простонародье или районом одиноких дам и не дам) подобрались, тихо, мирно, морально готовясь к шквальному, буквально повальному ветру. Сил не хватило, я издохла на не подсчитанном очередном метре пути. Вначале нас прибило к стене выстуженной школы. Она выглядела, как склеп, а не учебное заведение для розовощеких и милых детишек. Я повела нас со стороны двора и мы чуть не утонули в разливе клокочущей канализации. Угодила прямо в эпицентр и поняла, что такое из воды попасть в снег. Мои сапожки просто примерзли к матушке-Земле. Оторвала ноженьки под завывание ветра и его сногсшибательную силу. Покорячились дальше. Впереди нас ожидал подъем на Эльбрус. Да не по канатной дороге, а пешком. Выходим мы из-за угла школы… и прибивает меня к мужу силой порыва ветреного, как банный лист. Так и полетели, поскребли дальше. Восхождение было размеренным, но не из-за расчета сил, а вымученности движений. Если бы наши тела были пухом, то оказались бы в другой галактике, точно говорю. И такого давления, как от этого ветра, наверное и водолазы под толщей воды не испытывали. Самое непосильное препятствие нас ожидало уже на подъеме к дому. До снегопада к нему вела лесенка. В условиях возникшего катаклизма – горочка. Снежная такая. Гладенькая. Под 10 см снега – утоптанная от души всеми теми, кто успел добраться до дома до нас. В общем я ползла по ней молча и упорно. Как гусеница к последнему листу еды накануне момента перерождения в существо иное. А на подъеме нас ожидал последний экзамен на выносливость. Наши два дома расположены параллельно скале. Две высотки и она,скала, создали штольню, в которой скорость ветра в любое время года достигает 1000 м/с. В общем. Только мы зацепились подошвами не о пологость, а о равновесие, нас – швырнуло. И прибило. Жизнь спасли мусорные баки. Я застряла между торцом дома и ними. Муж – между обрывом и ими же. Выглядываю из-за угла дома, где ветра абсолютно нет – висит он, муж мой разлюбимый… прицепился к мусорнику, ко мне будто… трепыхается на ветру. Ни пейзаж, ни натюрморт. Дорогой сердцу человек.
Схлынул ветра порыв, открепился он и птицей буквально влетел за тот угол, что скрывал мое бренное и утомленное потугами пути, тело.
И уже почти взяв это бастион – вот он, теплый и обогретый коммуникациями 21 века наш дом… как гаснет полностью квартал – выключений энергии. Электро. Стихийное. Облаянные приблудным псом дочертыхались до подъезда. До квартиры. Так и скоротался вечер – холодный глинтвейн. Теплые душевные беседы. Молочноконьковоракушечнойогуртовые шоколадки. Свечи. Шерстяные носки и свитера.
А потом дали свет. И смогла я поведать миру об этом вечере.
Вот чего всем желаю – так это такого же счастья и любви, как у нас. Чего нет – так это снега под всполохи молний, такие синие электрические вспышки и грохот, чего я отродясь не видела до этого вечера.
Любимый, vivat тебе! Глинтвейну – то же и столько же!