Тридцать минут на себя, как-будто обед. На улице зябко и дрожно, идти бродить по улицам, вчера еще таким манящим, золотоосенним, а ныне – ветреным и хмурым, нет вдохновения.
Работа – основополагающая истекающего времени. Так много не написано, не сказано, не отвечено, нет ни минуты для перевода дыхания, отдушины желанного общения.
Ваяю проекты, контролирую – результат плачевный. Будто я Прометей, вдыхаю в созданную статую жизнь. Тело объекта вываяно с Божьей помощью не мной, голова на плечах, а я в детали – руку прилепила, ногой занялась – рука и отсохла. То ли слюней мало в глину добавила, то ли вера подвела в то, что держаться незыблемо на отведенном месте будет, не разберешь. Я опять за руку – нога – пополам. Так и стекаются дни в русло того же времени, о котором я так много думаю в последнее время.
Читала вчера Бродского и думала, что мне так много есть чего написать, выразить, объеденить. Время, его ж за ногу, за руку, это время – песком крупчатым сквозь пальцы, не слагающим глину единого творения.
Как говорит та, от которой всегда веет бризами и бледно-лилловыми закатами, всегда приходится выбирать: либо находить его, это время, либо прозябать в неведении и сумерках недопознанного, недоузнанного, недоделанного.
30 минут на себя… представить, как я закидываю ноги на спинку не существующего дивана в моей жизни, руки за голову, глаза закрыть и мантру речитативом, медленным, вдыхающим в меня всю красоту мира, его мудрость и глубину…
А послезавтра – командировка. Да здравствует Находка. Реанимировать будем развалившееся на части, вылепленное с таким трудом, то ли тело, то ли члены…

15 минут на себя – оставшиеся минуты помечтать о маме, море.
Мама, моя любимая мама, как же я соскучилась по тебе, по твоим объятиям, голосу, смеху, нотациям, терпению и понимаю, вере и недюжинной силе твоей души.
Море… как же я хочу к твоим волнам, с таким рвением лижущим из столетия в столетие этот берег, у которого я росла и крепла, удивлялась и осознавала.
Хочу в тот край, где все так понятно, просто, любо и дорого.
На пустынный песчаный пляж, пока еще не совсем холодно, упасть спиной на песок, да впитывать до окоченения и режущей трезвости рассудка этот монолог природы со мной, с нами, зарывающимися с своих буднях, слепыми и глухими, ищущими и обретшими, такими разумными и такими глупыми…
Обед закончен, кнопка запуска «к делу» нащупана мысленными пальцами, нажата. В работу