Принимала подругу, одноклассницу. Нашим отношениям уже много лет. Мне ее отчего-то хочется назвать «блуждающей в тумане». Добрая. Трудолюбивая. И нет то, чтоб некрасивая, но как-то в ее жизни все странно… и полную свою возникающую мысль она воспринимает с удивлением, смакует ее. А мне это любопытно и даже забавно. Наши встречи редки, происходят раз в пару месяцев… и мне так непривычно слышать свои вольнодумные цитаты из ее уст, спустя время… это так же, как и находить свои стихи, переписанные в девичьих дневниках, в блокнотах… школьниц. Или вообще слышать разговоры о том, что мои слова обсуждают.
Но я хотела рассказать не об этом. Уже когда я ее проводила на остановку мы вспомнили школьные годы.
Был май, самый его конец, город уже оделся в бархатцу первой, неповторимого, даже непередаваемого оттенка, зелени… венец синего неба над этим великолепием, яркость солнца, такой вот она запомнилась навсегда, пора школьных экзаменов. Сдавая их, мы, как правило, сразу же шли в парк…тот парк мало сравним с имеющимися во Владивостоке: лес, разделенный асфальтовыми дорожками, озеро и реки, с вытекающими ручьями, без нарушения первозданности… единственное, часть озерца оправлена в бетонную чашу, вода из которой по окружности падает вниз водяным каскадом… у сопки, самой дальней и завершающей парк…
Так вот, сдали мы экзамен по истории, и пошли гулять-дышать, болтать… пришли к каменной чаше, сняли туфли, уселись в траву в тени деревьев… тишина, покой, журчание воды, неспешные разговоры, гордость за достойно сданный экзамен…
И тут Кэт видит в пруду утку. Ее кто-то ранил, и она пытается утонуть. Кэт срывается с места со скоростью ветра, и мчится по откосу к чаше… я пытаюсь ее образумить, но жизнь утки и ее спасение для Катьки важнее собственной безопасности, она увлечена и окружающий мир просто отступил прочь… вместе с моими увещеваниями.
Далее происходит следующие: она поднимает подол юбки и ступает в воду… утка отплывает на безопасное расстояние… подол поднял выше – утка отплывает дальше, вглубь, потом перемещается на дальнюю сторону пруда и забивается под корягу. Подол, соответственно, перемещен на талию… вода уже доходит до бедер, я ликую от такой самоотверженности. И вот, Катькина рука уже касается уткиного крыла, остались пущие миллиметры и жизнь птицы будет увековечена в истории «спасенных человеком», как на дне сдвигается какой-то камень и Катька, вместе с хваченной уткой, уходит под воду!
Пришлось и мне задирать подол, вытаскивать Катьку, утку…себя.
Потом мы сидели, дрожали, сохли, на откосе, под прямыми лучами солнца, рассматривали странную утку, которая оказалась и не уткой вовсе, а кем, мы так и не узнали, потому что даже авторитетный преподаватель по биологии на следующий день, не смогла объяснить, что это за сорт птицы: тело утки, перепонки на лапах, а голова и клюв, как у кулика.
Но на утке эпопея с живностью в нашей жизни не закончилась. Сколько мне довелось с Катериной зверья спасти – вылечить - на волю отпустить, не передать… и летучьи мыши были, и пауки редких видов, и голуби-воробьи-сойки…и щенки, и котята… всех и не переписать.
А теперь мы – бухгалтеры. Кто бы мог подумать?