За полночь -- трезвонит.
Истерикой дышат звонки.
Не зря же все утро в окошко стучалась голубка.
Не спрашивай: "кто?".
Это лучшие годы мои
на автовокзале молчат в телефонную трубку.
За полночь -- вломился.
Чего ему? -- снова любви?
Опять объяснять: не могу, не хочу, не умею?
Неужто и впрямь -- это лучшие годы мои,
вот этот вот рыжий -- с дороги, с устатку, с похмелья?
За полночь.
Как цапля -- босая -- стою у двери
и все объясняю упрямо рычащей собаке,
что это -- свои, это лучшие годы мои
отбились от рук, одичали,
пропали во мраке.